Геро протягивает руку Роланду с таким омерзением, будто его заставили прикоснуться к жабе.

— Привет, Каро много о тебе рассказывала, — приветливо говорит Роланд.

— Вот как, — язвительным голосом отвечает Геро. — И что же?

— Только хорошее, — уверяет Роланд.

У Геро как-то не по-доброму блестят глаза. Думаю, он боится, что Роланд может оскорбить его ни с того ни с сего.

— Идиот! — обзывается Геро, причем без всякого повода. — Полнейший идиот!

Пожалуйста, пожалуйста, перестаньте. Не хватало еще завязать драку прямо перед входом в храм Божий. Сейчас, наверное, кровь польется рекой, кому-то выбьют зубы, и возникнут две противоборствующие группировки. В первую войдут все приглашенные на свадьбу, а во вторую я и Роланд. И почему я не взяла с собой мачете? Или нет, мне лучше сесть на лошадь (у нее, конечно, будут наглазники) в рыцарских доспехах, и защищаться от врагов щитом. Но ведь стоит лошади сделать хоть два шага — я сразу грохнусь на землю и буду беспомощно шевелить лапками, как перевернутый на спину жук, и так пока меня не раздавят. Уверена, ждать придется недолго.

— Почему идиот? — спрашивает Роланд ровным и даже приветливым голосом, но его сонная артерия значительно увеличивается в размерах и напоминает русло бурлящей реки, а это недобрый знак. Как страшно! Ноги моей больше не будет на свадебных церемониях. Мало нам истории с Питбулем? Что же будет? Геро сейчас разразится речью. Внимание!

— Из-за вас Каро уезжает от нас, это все вы… из-за вас началась вся эта катавасия, — выпаливает Геро. В сложных ситуациях он всегда терялся. — Если бы не вы с этими дурацкими звонками, эсэмэсками и прочими прибамбасами, сегодня была бы свадьба Каро и Мариуса, а не Мариуса и Уши.

— Я так думаю, — раздраженно говорит Роланд, — Каро разберется и без ваших советов. Кроме того, она мне все рассказала, в том числе что вы сразу от нее отвернулись в трудную минуту.

Он говорит все громче и громче. Люди уже оборачиваются. Мать Мариуса, коренастая старушка лет шестидесяти, в сиреневом костюме, который ей мал, идет, тяжело ступая, в нашу сторону. Она злится. Я хочу домой. Надо скорей уходить отсюда. Не хочу ни с кем конфликтовать. Но Геро и Роланда это не остановит. Они намерены и дальше обмениваться «любезностями».

— Откуда вам знать, что думает Каро? — спрашивает Геро. — Давно ли вы познакомились? Разве после короткого отпуска можно понять характер человека?

— Да что вы так прицепились к этому отпуску? — возмущается Роланд. — Или вы тоже там были?

— Нет, слава богу, нет, — отвечает Геро, — но я знаю, что вы за фрукт, кстати, из слов самой Каро. Могу рассказать парочку историй. Кому-нибудь интересно их послушать? — Он оборачивается к гостям, которые в ужасе отступают на несколько шагов назад. Некоторые качают головой. Кивает только бабушка Мариуса. У нее болезнь Паркинсона, и поэтому она просто трясется абсолютно непроизвольно. Но Геро этого не знает. — Тогда я начну, — говорит воодушевленный согласием бабушки Геро. — Значит, так…

— Одно слово, и я за себя не отвечаю.

— Ах, господин Дункель мне угрожает, — язвит Геро.

В своем гневе он дошел до той черты, когда уже невозможно остановиться. Он снимает пиджак. Что это значит? Может, он вообразил себя боксером Дариусом Михальцевски, а Роланда — Акселем Шутцем.

— Я требую удовлетворения! — Голос у него дрожит.