— Продолжайте в том же духе. Если возникнут трудности с железными дорогами, дайте знать мне. Поглядим, как можно будет надавить на них. Грант должен получить все имеющиеся подкрепления, чтобы продержаться, пока наши объединенные силы не придут ему на смену.

— Генерал Грант послал вам персональный рапорт о ходе боев. Сделав приписку для войск. Хочет иметь в распоряжении побольше полков наподобие Третьего Нью‑Йоркского.

— В самом деле? Тогда поведайте мне, что в нем уж такого особенного?

— Это негры, господин президент. У нас проходят выучку и другие негритянские полки, но этот вступил в бой первым.

— И как они ведут себя под огнем?

— Согласно отзыву Гранта — образцово.

— Похоже, война против захватчиков меняет мир во многих отношениях, причем весьма необычным образом.

Качка усилилась: пароход покинул реку Йорк, направляясь через залив Чеспик на северо‑восток, к устью реки Потомак. Место бойкое, неподалеку виднелось еще два корабля. А над самым восточным горизонтом — на фоне голубых небес белые паруса и черные мазки дыма еще целого ряда кораблей. Линкольн указал в их сторону.

— Полагаю, снята еще одна блокадная флотилия.

— Наши приказы вряд ли уже дошли до них, — заметил генерал Поп. — По телеграфу можно было связаться разве что со стоявшими в порту. — Дал знак адъютанту принести подзорную трубу и поднес ее к глазам. — Проклятье! Это не американские корабли. Британские флаги, я вижу британские флаги! Это британский флот!

— Куда они направляются? — спросил Линкольн, преисполнившись ужасных предчувствий. — Пошлите за капитаном.

Тут с мостика сбежал старший помощник, козырнув Линкольну.

— Капитан шлет поклон, господин президент, но ему надо знать, как быть. Это британские военные корабли.

— Мы поняли, но не знаем, в какую сторону они идут.

— Туда же, куда и мы, к устью реки Потомак. К Вашингтону. Все, кроме одного. А один изменил курс и направляется к нам.

Президенты в опасности

Как только в Уайт‑холле ознакомились с депешами, доставленными пакетботом из Канады в Саутгемптон, напряжение не только пошло на убыль, но даже сменилось радостным умиротворением.

— Вот так‑так! — воскликнул лорд Пальмерстон, размахивая листком в воздухе. — Генерал Чэмпион доносит, что янки оказывают крайне вялое сопротивление. Платсберг взят, войска идут вперед, неуклонно развивая наступление. Чрезвычайно славно! — Да и подагра отпустила; мир стал куда более солнечным и уютным.

— А вот из Адмиралтейства, — сообщил лорд Рассел. — Флот, ведущий атаку на побережье Мексиканского залива, должно быть, уже выполнил свою задачу. В ближайшее время ожидаются победные рапорты. То же относится и к атаке на Вашингтон. Тут военно‑морское ведомство продемонстрировало незаурядную проницательность. Должен признать, у Адмиралтейства больше воображения и тактических способностей, нежели я подозревал. Время рассчитано безупречно. Выждали, пока поступят донесения, что войска с обороны столицы сняты. Затем, пока американские солдаты мчатся защищать свои рубежи, ударить в самое сердце их родины. Скоро мы прижмем их к ногтю.

— Согласен, — радостно кивнул Пальмерстон. — Я знаю, что могу вам открыться, Джон, порой я впадал в тревогу. Одно дело — говорить о войне, и совсем другое — сделать первый шаг и развязать бой. Я склонен считать себя миролюбивым человеком. Но при том я англичанин и не стану сносить оскорбления молча. А сия святая держава претерпела оскорбления — тяжкие, тяжкие. Опять же, тот факт, что Веллингтон был решительно против вступления в войну. Это тревожило меня. И все же мы не отступили.