— Я схожу, — сказал дед Семен и направился в сторону очереди.

Дед Егор остался стоять за стойкой и рассматривать посетителей кафе. Кавказцев он уважал, а молодежь казалась ему слишком шумной. В молодости он, наверняка, шумел также, если не больше, но как было в молодости, он уже толком и не помнил. Тяжело что-то помнить, когда тебе перевалило за семьдесят. Можно придумывать, как оно было, а вспомнить честно и отчетливо уже не получается.

Дед Семен вернулся с небольшим подносом. На подносе дымилось два шашлыка, и сверкали четыре стопки водки. Дед Егор ничего не сказал, только одобрительно кивнул головой.

— Ну, — аккуратно приподнял стопку дед Семен. — Шоб, как говорится, было…

— Давай, — тихо сказал дед Егор. — Освежимся.

Синхронно замахнули, крякнули от удовольствия. Несильно обожгло горло, в желудок проникло приятное тепло. Сняли по кусочку горячего шашлыка, обжигая пальцы, начали жевать. Стопка водки, шашлык, летний ветерок. Хорошо стало и спокойно.

— Говорил я, по пятьдесят надо, — ухмыльнулся дед Семен.

— Да никто и не возражал, — сказал дед Егор. — Спартак жалко проиграл…

— Жалко, — согласился дед Семен. — Может, в следующем сезоне норм…

— Может, — прервал его дед Егор. — Если тренера поменять и всю команду, может и выступят. А так… — махнул он рукой. — Глаза б мои не видели.

— Да… — вздохнул дед Семен. — Ага, конечно…

Они помолчали секунд сорок, рассматривая поднос с шашлыком и водкой, блестевшей на солнце. После первой стопки стало сонно, и разговаривать не хотелось.

— Ну так вот, — прервал молчание дед Семен. — Случай я тебе обещал рассказать.

— Ага, обещал… Случай… — рассеянно сказал дед Егор. — Случай…

— Ты же был у меня дома? — спросил дед Семен.

— Был, — зевая, ответил дед Егор.

— Балкон мой помнишь?

— Балкон? — переспросил дед Егор.

— Ну да, помнишь, как балкон расположен?

— Не помню, — сказал дед Егор. — Что, опять соседи сверху покидали чего-то?

— Нет, — неожиданно захихикал дед Семен. — Не совсем…

— Что, не совсем?

— Ну, вообщем, — продолжал хихикать дед Семен. — На этот раз, я покидал…

— Как ты покидал? — встрепенулся дед Егор. — Чего покидал? Куда покидал?

Дед Семен удовлетворенно рассмеялся, широко раскрывая рот с желтыми, но еще крепкими зубами.

— Балкон мой… — с заговорщицким видом начал он, — выходит во двор, прямо на лавочки, туда, где шелупонь всякая собирается по вечерам. Молодежь эта, знаешь, девок привезут, машины раскроют, и давай музыку на всю громкость, ага… Ржут, как кони, знаешь, кальяны свои курят… Шелупонь, одним словом…

— Ну, — вытянул шею дед Егор. — И чего…?

— Надоело мне вообщем, веселье это ночное, — потер руки дед Семен. — И яйца как раз у меня протухли в холодильнике.