– Ты думаешь, он участвовал в Сопротивлении? – заинтересовалась Ариана.

– Зная Жан‑Пьера, я в этом почти не сомневаюсь. Однако он человек умный и осторожный, поэтому не попался. Если кто‑то и сможет тебе помочь, так только он. Я знаю, что Жан‑Пьер позаботится о тебе до моего приезда. Если он скажет, оставайся в Париже. Если отправит тебя в другое место – поезжай. Я целиком полагаюсь на этого человека. – Манфред угрюмо посмотрел на жену. – Ведь я доверяю ему тебя…

Он протянул ей вырванный из блокнота листок, и она прочла имя: Жан‑Пьер де Сен‑Марн.

– И что теперь? – грустно спросила Ариана, глядя на листок. Но в глубине души она понимала, что Манфред прав.

– Ждать. Осталось уже недолго. – Он нежно улыбнулся. – Я тебе обещаю. – Тут его лицо вновь посуровело. – Отныне ты должна быть все время наготове. Пистолет, кольца, деньги, адрес Сен‑Марна, теплая одежда, запас еды, залитый бак.

– Слушаюсь, господин обер‑лейтенант, – улыбнулась она и отдала честь, но лицо Манфреда осталось серьезным.

– Надеюсь, Ариана, что тебе все это не понадобится.

Ее лицо померкло, и она кивнула:

– Я тоже на это надеюсь. – Немного помолчав, она добавила: – А после войны я хочу попытаться найти брата.

Ариана все еще не утратила надежды на то, что Герхард остался жив. Теперь, когда прошло столько времени, она понимала, что у Вальмара шансов уцелеть практически не было, но Герхард – дело другое.

Манфред понимающе кивнул:

– Да, мы сделаем все возможное.

Остаток вечера прошел тихо, а на следующий день они отправились гулять на пустынный пляж. Летом песчаные пляжи Большого озера пользовались у берлинцев огромной популярностью, но в это время года Манфред и Ариана гуляли там в одиночестве.

– Может быть, к следующему лету все закончится и мы будем здесь загорать, – с надеждой улыбнулась она.

Манфред нагнулся и поднял ракушку, протянул ей. Ракушка была красивая, гладкая, того же голубого оттенка, что ее глаза.

– Надеюсь, все так и будет, – сказал он, глядя на воды озера.

– И мы поедем в твой замок.

Она произнесла это таким уверенным тоном, что Манфред не удержался от улыбки.

– Да, если мне его вернут. Ты хотела бы там жить?

– Да, очень.

– Отлично. Обязательно туда поедем.

В последнее время у них появилось нечто вроде игры – они представляли себе, что будут делать, когда «все это закончится», словно таким образом могли ускорить окончание войны и начало новой жизни.

Назавтра Манфред ушел на службу, а Ариана послушно занялась приготовлениями к бегству: достала из тайника пистолет, кольца, деньги, собрала провизию, приготовила листок с парижским адресом, проверила, полон ли бак бензина. Когда она вышла во двор, издали явственно донесся рокот канонады. Днем на город опять падали бомбы.

Манфред вернулся домой раньше обычного. Ариана сидела в подвале (бомбежка еще не закончилась), слушала радио и читала книгу.

– Что случилось? – удивилась она. – По радио объявили…

– Не важно, что они объявили. Ты собралась?

– Да, – дрогнувшим голосом ответила Ариана.

– Мне вечером нужно быть в рейхстаге. Они мобилизуют всех на оборону здания. Не знаю, когда смогу вернуться. Ты уже взрослая, действуй самостоятельно. Дождись, пока закончится штурм города, а потом делай все, как мы договорились.

– А как я выберусь из города, если он будет взят?

– Ничего, выберешься. Беженцев, в особенности женщин и детей, они останавливать не будут.

– А ты?

– Я разыщу тебя, когда все кончится.

Взглянув на часы, он поднялся к себе, чтобы захватить кое‑какие вещи.