Глава 23

Десять дней спустя, в первую субботу апреля, Ариана торжественно шествовала по проходу церкви Марии Регины (она же церковь поминовения императора Вильгельма) на Курфюрстендам. Рядом с невестой шел жених, Манфред Роберт фон Трипп. В качестве свидетеля присутствовал Иоганн. Больше не было никого – ни подружек невесты, ни шаферов, ни гостей.

У алтаря этой прекрасной церкви венчающихся ждал пожилой священник. Манфред чувствовал, как Ариана едва заметно сжимает пальцами его руку. Она была одета в простой белый костюм с широкими плечами, еще более подчеркивающими хрупкость тонкой фигурки. Золотые волосы были уложены мягкими волнами, обрамлявшими лицо, которое невеста прикрыла легчайшей вуалью. Никогда еще Ариана не казалась Манфреду такой прекрасной. Каким‑то чудом ему удалось раздобыть букет белых гардений – две Ариана вдела в петлицу, третью прикрепила к прическе. В этот торжественный день она надела на правую руку бриллиантовый перстень Кассандры, а на левую – обручальное кольцо, которое ей подарил Манфред.

Для венчания фон Трипп купил в ювелирном магазине «Луи Вернер» тоненькое золотое кольцо. Когда церемония подходила к концу, он надел своей суженой кольцо на палец и со счастливым вздохом облегчения поцеловал ее в губы. Итак, это событие свершилось. Ариана стала госпожой фон Трипп. Что бы теперь ни произошло, она – его законная супруга. Манфред вспомнил о своей первой жене, Марианне, более зрелой и сильной, чем эта хрупкая девушка. Ему показалось, что Марианна существовала в какой‑то другой жизни. Манфред знал, что его и Ариану связывают нерасторжимые узы, и в ее глазах он читал ответное чувство.

– Я люблю тебя, милая, – шепнул он ей, когда они садились в машину.

Ее лицо буквально излучало сияние. Ариане казалось, что счастливее их нет никого на свете. На прощание они помахали рукой Иоганну и выехали на Курфюрстендам, чтобы отметить радостное событие вдвоем в ресторане. Манфред сказал, что это будет их «медовый месяц», после чего они вернутся домой. На повороте Ариана оглянулась, чтобы еще раз взглянуть на церковь. В этот миг раздался оглушительный грохот и треск, Ариана в ужасе вцепилась в рукав мужа. Церковь буквально рассыпалась у нее на глазах, распавшись на миллион обломков. Манфред изо всей силы нажал на газ и велел Ариане лечь на пол – обломки могли пробить ветровое стекло и попасть внутрь автомобиля.

– Не поднимай голову! – крикнул он, гоня на полной скорости. Навстречу уже неслись пожарные машины, из‑под колес едва успевали выскочить пешеходы. Ариана была настолько потрясена случившимся, что впала в оцепенение, но, когда стало ясно, что опасность миновала, девушку начали душить рыдания. Манфред остановил машину, когда они уже доехали до Шарлоттенбурга. Он усадил Ариану на сиденье, прижал ее к груди.

– Дорогая, мне так жаль, что это произошло…

– Еще бы чуть‑чуть, и мы бы с тобой тоже… – истерически всхлипывала она.

– Все в порядке, любимая. Все кончилось… Все в порядке, Ариана…

– А как же Иоганн? Вдруг он…

– Я уверен, что он успел отъехать.

На самом деле Манфред вовсе не был в этом уверен. На него накатила волна смертельной усталости. Сколько же будет длиться эта гнусная война! Люди, здания, памятники, города, которые были ему дороги, превращались в прах и тлен…

До дома они ехали в полном молчании. Притихшая Ариана вся дрожала в своем белом костюме, под невесомой вуалью. Лишь гардении наполняли салон автомобиля своим экзотическим ароматом. Манфред подумал, что запах гардений всегда будет напоминать ему об этом вечере – о том, как они стали мужем и женой, как чудом спаслись от смерти. Он почувствовал, что сейчас разрыдается от облегчения, усталости, ужаса, безграничной жалости к этой тонкой, прекрасной женщине, которая стала его женой.