Хлоя присела возле бедной клячи. По ее щекам все еще текли слезы. Она положила ладонь на обожженный бок животного и посмотрела на Хьюго.

 — Прекрати его мучения. Он не может дышать. Ему не пережить этого.

 — Я принесу пистолет, — сказал Самюэль.

 Он вернулся через несколько минут и молча подал пистолет Хьюго. Хлоя все еще сидела возле Росинанта, что-то шепча ему, как будто он мог услышать ее.

 — Иди в дом, Хлоя, — резко сказал Хьюго, наклоняясь, чтобы помочь ей встать. — Сейчас же!

 — Нет, ничего. Мне нужно…

 — Иди! И надень рабочее пальто заодно. — Он нагнулся и приставил пистолет к голове коня. Прозвучал выстрел, и Росинант, один раз дернувшись, успокоился навсегда.

 — Я убью Джаспера!

 Ожесточенность тихо прозвучавшего восклицания заставила Хьюго вскочить. Хлоя стояла в стороне, вне поля его зрения, когда он стрелял в коня. Но она по-прежнему была без пальто и все это время, похоже, оставалась во дворе.

 — Я же велел тебе уйти в дом.

 — Не было необходимости делать это, — сказала она, ее рот упрямо сжался, превратившись в тонкую линию, уже хорошо знакомую Хьюго.

 — Иди и надень пальто! — приказал он отрывисто. Генеральное сражение с его своевольной подопечной придется отложить до тех пор, пока пожар не будет потушен.

 Хлоя отправилась за пальто без возражений и вскоре вернулась к ним. Хьюго и Самюэль спешно наполняли ведра водой из колонки.

 — Я буду качать воду, — сказала она, выхватив ручку у Билли.

 Спустя полчаса огонь удалось обуздать. Конюшня была построена крепко, из известняка и, когда солома и деревянные перекрытия сгорели, огню больше нечем было поживиться, и он постепенно угас.

 Хлоя, не выпускавшая ручку насоса все это время, вспотела, руки ее покрылись волдырями. Ночная рубашка под пальто была разорвана, лицо, руки и ноги перепачкались, как у углекопа. Но она не позволяла себе передохнуть и стала успокаивать лошадей, устраивая их в сарае, где запах обуглившегося дерева и горелой соломы не был сильным. Пока она занималась этим, мужчины отвезли Росинанта на повозке в поле и закопали его.

 Был пятый час утра, когда Билли отправился спать на сеновал, а Хьюго, Самюэль и Хлоя, шатаясь, вошли в кухню.

 — Чашка чая, наверное, не будет лишней, — заметил Самюэль, ставя чайник на плиту.

 — У меня во рту пересохло, — согласилась Хлоя, сбрасывая пальто. Она потерла воспаленные глаза.

 — Ну-ка, иди сюда. — Хьюго обхватил ее талию, приподнял девушку и усадил на стол. — Нам с тобой нужно кое-что обсудить, подопечная. Оставляя в стороне вмешательство в мои действия, когда надо было спасать… как ты там его называла… а, — Петрарку… я хочу напомнить тебе: ты получила два конкретных распоряжения, но в обоих случаях ты не послушалась.

 — Ты забыл о Росинанте, — возразила Хлоя. — И я хотела вернуться за ним. — Поскольку она сидела на столе, то была вынуждена смотреть прямо в глаза опекуну, а это было не очень приятно. Хьюго был так же грязен, как и она, глаза его смотрели строго; было ясно, что сейчас ей не удастся склонить его к компромиссу.

 — Тебе не следовало этого делать, — сказал он подчеркнуто сурово. — Я запретил тебе подходить к огню, а ты не обратила на мои слова ни малейшего внимания. Ты думаешь, я сказал это только для того, чтобы потренировать голосовые связки?

 — Я не могла думать ни о чем, кроме лошадей.