Хьюго наблюдал за ней со смехом, испытывая при этом нараставшее возбуждение. Движения ее изящного тела, посеребренного лунным светом, заставили бы согрешить и монаха. Она стремилась побыстрее закончить эту неприятную для нее процедуру, движения ее были лишены манерности и продуманности, а это вызвало у Хьюго еще большее возбуждение.

 — Я ненавижу тебя! — закричала она, бросив мыло на землю. — Прекрати качать, я уже чистая.

 Все еще смеясь, он отпустил ручку.

 — Какое очаровательное зрелище, девочка.

 — Я ненавижу тебя, — повторила она, стуча зубами, и нагнула голову, чтобы отжать намокшие пряди.

 — Вовсе нет. — Он накинул толстое полотенце ей на плечи. — Мне никогда не доводилось наблюдать за столь соблазнительной купальщицей. — Он стал энергично растирать ее, возвращая живительную силу и тепло ее холодной чистой коже.

 — Я не пыталась выглядеть соблазнительно, — проворчала она уже более спокойно, поскольку комплимент обрадовал ее.

 — Да в этом-то и состоит особое очарование, — признался он, осмотрев ее сверху донизу. — Но, надеюсь; в следующий раз ты как следует подумаешь, прежде чем броситься сломя голову навстречу опасности, моя упрямица.

 Хлоя прекрасно знала: случись что-либо подобное, она поступит так же, однако вряд ли было разумно бесконечно спорить об этом, особенно сейчас, когда он так нежно растирал ее. Тепло волнами разливалось по ней, и хотя кожа была все еще холодной, ее разгоряченная кровь бурлила.

 Наконец Хьюго отбросил полотенце и завернул ее в коричневый халат.

 — Беги в дом и налей себе немного рома. Волосы можешь высушить у плиты. А пока я тоже помоюсь.

 — Да? — Хлоя приподняла бровь. — Думаю, тебе будет удобнее, если я поработаю насосом. — Она показала ему ладони с мозолями. — Я уже научилась… и, кроме того, я имею право на месть… или на удовольствие?

 Хьюго улыбнулся и снял одежду.

 — Ну, тогда делай свое черное дело, девочка. — Он стоял к ней лицом, она видела, что он возбужден, глаза его сверкали вызовом.

 С довольным смешком она обрушила на него струю воды, стараясь не попасть на ту часть тела, которая интересовала ее более всего. Хьюго не дрогнул под ледяным потоком, поскольку много раз обливался холодной водой на палубе корабля. Секрет состоял в том, чтобы настроиться. Предыдущим утром, когда Хлоя опрокинула на него кувшин, он не ожидал, что вода окажется такой холодной.

 С намеренной серьезностью он мылся, пока она работала насосом, и не пытался отвернуться от ее любопытного взгляда. Она старательно качала воду, но глаза ее сверкали в предвкушении их предстоящей близости.

 — Достаточно! — Он поднял руки, требуя, чтобы она остановилась. — Спектакль окончен. Передай мне полотенце.

 Хлоя засмеялась и еще несколько раз нажала на ручку насоса. Хьюго выскочил из-под струи и схватил сырое полотенце.

 — Ты напрашиваешься на новые неприятности, маленькая Хлоя. Ну-ка, быстро в дом, если только не хочешь искупаться снова. — Он угрожающе шагнул к ней, и с притворным криком ужаса она побежала в дом, направляясь в комнату Хьюго, где тут же прыгнула в постель, нырнув в простыни.

 Когда минут через пять он вошел в спальню, она лежала в кровати, натянув простыню до подбородка. Ее васильковые глаза были наполнены той глубокой чувственностью, от которой Хьюго всегда моментально вспыхивал.

 — Доброе утро, сэр Хьюго.