— Спасибо, парень. — Мужчина пошел в сторону кухни.

 Приехав в Манчестер, Хьюго вместе со своей подопечной направился к гостинице «Джордж и Дракон». Там они оставили лошадей.

 — Прежде всего мы отправимся в банк, — сказал Хьюго, когда их лошадей увели на конюшню.

 — Немедленно? — Хлоя с сожалением посмотрела в сторону открытой двери гостиницы, откуда струились самые соблазнительные запахи.

 — Да. А в чем дело?

 — Я голодна, — ответила она. — А запах такой чудесный.

 Хьюго вздохнул:

 — Конечно, ты же ведь так и не поела яичницы? Мы найдем тебе пирожок с мясом или еще что-нибудь в городе — И он подтолкнул ее к выходу на улицу.

 Кучка мужчин в коротких кожаных куртках и рабочих штанах маршировала по городской площади, поворачиваясь по команде сержанта. За ними наблюдала толпа собравшихся горожан, которые незлобиво посмеивались и подбадривали новобранцев, когда те наступали друг другу на ноги, сбивались с ритма или нарушали строй.

 Хлоя привстала на носочки, глядя поверх голов зевак.

 — Что это они делают?

 Человек в необычном белом цилиндре повернулся к ней.

 — Они готовятся к выступлению Ханта, мисс, — сказал он. Размеренная и правильная речь свидетельствовала о его образованности. — Реформаторы пригласили его на собрание и попросили выступить по поводу избирательного права в следующем месяце. Организаторы ожидают большого скопления людей и сочли, что будет больше порядка, если люди будут подготовлены заранее.

 — Такая воинственность скорее встревожит магистрат, — сказал Хьюго мрачно, вытаскивая маленькую фляжку из кармана. — Это больше смахивает на подготовку к вооруженному сопротивлению. — Он отхлебнул бренди из своего неприкосновенного запаса.

 Взгляд прозрачных серых глаз мужчины стал пронзительным.

 — Следует надеяться, что нечему будет противостоять, сэр. Если магистрат проявит благоразумие, все пройдет так же спокойно, как Рождественская месса.

 — Я не очень верю в здравый смысл магистрата, когда дело касается страха перед радикально настроенной тол пой, — ответил Хьюго, засовывая фляжку обратно в карман.

 — Пошли, Хлоя.

 Взяв ее за руку, он повел ее в сторону толпы.

 — А кто этот Хант?

 — Генри Хант — огнедышащий радикал, — сказа Хьюго. — Он профессиональный политический агитатор, после каждого митинга, где он выступает, страна продвигается на шаг ближе к революции и гильотине.

 — О, понимаю, — нахмурилась Хлоя. — Ну, тогда, может, им стоит его послушать и затем что-то предпринять.

 Хьюго засмеялся:

 — Милое дитя, никогда не слышал более утопичной идеи.

 В его смехе не было ничего злорадного и обидного для Хлои. Она улыбнулась ему в ответ и взяла его под руку.

 Хьюго взглянул на нее и внезапно почувствовал себя так, как будто что-то сильно ударило его в солнечное сплетение. Как она могла оказывать на него такое воздействие? Ведь она была всего лишь прелестным ребенком на пороге зрелости. И разве не прекрасно было бы самому перевести ее через этот порог? Боже милостивый, да ему место в бедламе!

 — Смотри, тот мальчик продает пироги?

 Ее прозаичный вопрос вернул его обратно на землю. С облегчением он оторвал от нее взгляд и осмотрелся.

 Мальчик, толкавший бочку на колесах, пытался привлечь внимание к своему товару, что-то неразборчиво бубня.