— Да? — Хлоя повернулась, щурясь на солнце.

 Он жестом показал на лошадь, которую держал под уздцы.

 — Это Подружка Робин Гуда. Она от Красной Королевы и Шерифа. Твой брат подумал, что тебе хотелось бы иметь лошадь для верховой езды.

 — О, я помню Шерифа, — сказала Хлоя. — Великолепный жеребец. Неудивительно, что она так прекрасна. — Она с готовностью сменила тему, смущенно подумав, что чересчур резко разговаривала с Криспином. — Но я никак не смогу принять ее.

 Отчим предупредил его о такой возможности. И ответ у него был заранее подготовлен.

 — Отчего же? Братья всегда дарят подарки сестрам, это общепринято.

 Хлоя тихонько подула в ноздри кобылы. Подружка Робин Гуда сморщила бархатистый нос и обнажила зубы в лошадиной улыбке. Хлоя погладила ее шею и сказала как можно спокойнее:

 — Может быть, и так, но я никак не смогу принять ее в подарок. Хотя, возможно, как-нибудь мне можно будет взять ее покататься.

 В таком случае цель все равно была бы достигнута, и Криспин расслабился и спросил как бы невзначай:

 — Твой опекун разрешит тебе прокатиться со мной?

 Хлоя нахмурилась. Хьюго утратил все права диктовать ей свои условия. И не было ни малейшей причины, которая помешала бы ей провести время со своей семьей. И, в конце концов, у нее не так много родственников и любящих друзей. Она тяжело вздохнула, мысленно ругая себя за жалость к самой себе. Инстинктивно она понимала, что Хьюго запретит ей поехать с Криспином, но ей казалось, что у него нет оснований для этого запрета. Разногласия, даже вражда существовали только между Джаспером и сэром Хьюго. И она не понимала, почему ей из-за этого нужно жертвовать своими интересами.

 — А я его и не буду спрашивать, — ответила она. — Но сегодня я не смогу поехать. Мне нужно подготовиться к поездке заранее.

 Криспин не сумел скрыть своего удовлетворения и торопливо спросил:

 — Так, когда же?

 — Дай мне подумать, и мы все обсудим, когда ты приедешь завтра… Если приедешь… — добавила она.

 — Только ты должна пообещать принять меня с большей учтивостью, — сказал Криспин, как бы подтрунивая; но глаза его были злыми, и, желая скрыть это, он нагнулся и попытался погладить Данте, который, как всегда, был рядом.

 Пес попятился.

 — Если я была груба, прошу меня извинить. Я иногда говорю, не думая, когда сержусь… А я очень сержусь, когда плохо обращаются с животными. — Она пожала плечами, как будто это был единственно возможный ответ, — Бедный Росинант! Можешь представить, каково ему было — голодному, избитому таскать невыносимо тяжелый груз?

 — Поскольку я не лошадь, то, боюсь, не могу себе этого представить, — сказал Криспин.

 Он криво улыбнулся, и Хлоя, которую почти никогда не оставляло чувство юмора, слегка улыбнулась ему в ответ.

 — Наверное, это уже превращается для меня в навязчивое воспоминание, — призналась она, — но ты действительно отрывал крылья бабочкам.

 Криспин поднял вверх руки, признавая поражение:

 — Но я был так молод, Хлоя. Не старше девяти-десяти лет. Я исправился, честное слово.

 — Ах, да ладно, — сказала она, смеясь. — Мы оставим это в далеком и туманном прошлом.

 — Ты, правда, не разрешишь мне оставить тебе Подружку Робин Гуда?

 Хлоя отрицательно покачала головой:

 — Поблагодари от меня Джаспера, но я никак не могу принять такой подарок.