– Простите, что она в таком состоянии, – извинился он. – Ее несколько раз потрепало взрывом. – Алхимик вернулся к столу и раскрыл книгу. – Я написал это в двадцать третьем столетии, – сказал он. – Я заметил, что становлюсь рассеянным, и покуда это еще было свежо в моей памяти, запечатлел все на пергаменте.

– Разумно, – одобрил Бельдин. – Мой угрюмый друг в последнее время страдает провалами в памяти. Конечно, этого следует ожидать от того, кому уже девятнадцать тысяч лет.

– Ты подсчитал? – ядовито осведомился Бельгарат.

– По-твоему, тебе еще больше?

– Заткнись, Бельдин.

– Нашел! – объявил Сенджи. Он начал читать вслух: – «В течение следующих четырнадцати столетий Мельсенская империя процветала, находясь в стороне от теологических и политических распрей, раздиравших западную часть материка. Мельсенская культура была светской, богатой и просвещенной. Рабство оставалось ей неведомым, а торговля с ангараканцами и их подданными в Каранде и Далазии была чрезвычайно прибыльной. Старая столица Мельсена стала главным центром образования».

– Простите, – прервал Бельгарат, – но разве это не прямое заимствование из «Императоров Мельсена и Маллореи»?

– Разумеется, – без всякого смущения ответил Сенджи. – Плагиат – первое правило науки. Пожалуйста, не прерывайте.

– Простите, – извинился Бельгарат.

– "Но, к несчастью, – продолжал Сенджи, – некоторые мельсенские ученые обратились к колдовству. В основном они сосредоточили свои усилия в области алхимии". – Он посмотрел на Бельгарата. – Отсюда начинается оригинальный текст. «Мельсенский алхимик, косолапый Сенджи, случайно использовал колдовство в процессе одного из опытов».

– Вы говорите о себе в третьем лице? – спросил Бельдин.

– Это была традиция двадцать третьего века, – объяснил Сенджи. – Автобиографии считались проявлением дурного вкуса и казались нескромными. Скучное было время. Я зевал почти целое столетие. – Он вернулся к чтению. – «Сенджи, алхимик пятнадцатого века в университете столицы империи, славился своей глупостью». – Он сделал паузу и недовольно заметил: – Эту фразу нужно изменить. Впрочем, и следующие не лучше. – Сенджи с отвращением продолжал: – «Откровенно говоря, его эксперименты чаще превращали золото в свинец, чем наоборот. Будучи разочарованным очередным опытом, Сенджи случайно превратил медную водопроводную трубу весом в полтонны в чистое золото. Сразу завязались дебаты, в которых приняли участие отдел денежного обращения, отдел приисков, факультет оздоровления, колледжи прикладной алхимии и сравнительной теологии. Их целью была организация контроля над открытием Сенджи. Лет через триста участникам диспута пришло в голову, что Сенджи не просто талантлив, но, по-видимому, бессмертен. Отделы, факультеты и колледжи пришли к выводу, что во имя науки следует попытаться убить его, дабы удостовериться в этом факте».

– Неужели они это сделали? – воскликнул Бельдин.

– Еще как! – мрачно усмехнулся Сенджи. – Мельсенцы любознательны до идиотизма. Они пойдут на все ради доказательства какой-нибудь теории.

– Ну и что было дальше?

Сенджи снова ухмыльнулся – при этом его длинный нос и острый подбородок почти соприкоснулись.

– "Хорошо известному дефенестратору[1] было поручено выбросить старого алхимика из высокого окна одной из башен административного здания университета, – продолжил он чтение.