– Думаю, это самое важное, – сказал Бельгарат. – Давайте вернемся немного назад. Что вы чувствовали в тот момент, когда превратили медь в золото?

– Раздражение. – Сенджи пожал плечами и закрыл книгу. – А может, и нечто большее. Я все тщательно рассчитал, но кусок свинца, над которым я трудился, оставался без всяких изменений. Я был взбешен. Потом я собрал всю свою волю и ощутил, как у меня внутри пробуждается какая-то мощная сила. «Превратись!» – крикнул я, обращаясь к куску свинца, но через комнату проходило несколько труб, и мое внимание слегка рассеялось.

– Вам повезло, что освобожденная Воля не затронула стены, приборы и прочее, – заметил Бель-Дин. – А вам когда-нибудь удавалось проделывать это снова?

Сенджи покачал головой.

– Я пытался, но у меня ни разу не получилось пробудить в себе такую степень гнева.

– Вы всегда сердитесь во время подобных занятий? – спросил горбун.

– Почти всегда, – признался Сенджи. – Если я не сержусь, то не могу быть уверен в результате. Иногда это срабатывает, а иногда нет.

– Это, кажется, и есть ключ к разгадке, Бельгарат, – сказал Бельдин. – Гнев является элементом всего, с чем мы имеем дело.

– Насколько я помню, я был здорово раздражен, когда проделал такое в первый раз, – кивнул Бельгарат.

– И я тоже, – добавил Бельдин. – Очевидно, тобой.

– Почему же ты выместил свой гнев на том ни в чем не повинном дереве?

– В последнюю секунду я вспомнил, что наш Учитель очень тебя любит, и не захотел огорчать его, уничтожив тебя.

– Это, возможно, спасло твою жизнь. Если бы ты сказал «исчезни», то тебя бы здесь уже не было. Бельдин почесал живот.

– Теперь понятно, почему нам известно так мало случаев самопроизвольного волшебства, – пробормотал он. – Когда кто-то сердится на что-то, его первый импульс, как правило, – уничтожить источник своего раздражения. Такое, должно быть, происходило множество раз, но спонтанные чародеи в этот момент, очевидно, уничтожили самих себя.

Сенджи снова побледнел.

– Думаю, я кое-чего не понимаю, – сказал он.

– Первое правило, – объяснил ему Гарион, – не позволяет нам уничтожать что бы то ни было. Если мы пытаемся это сделать, то сила волшебства оборачивается против нас и в итоге исчезаем мы сами. – Он содрогнулся, вспомнив уничтожение Ктучика, и посмотрел на Бельдина. – Я правильно объяснил?

– В общем, да. Конечно, все это несколько сложнее, но ты описал процесс достаточно верно.

– Не случалось ли такое с кем-то из ваших студентов? – спросил у Сенджи Бельгарат. Алхимик нахмурился.

– Возможно, да, – признался он. – Некоторые из них исчезли. Я думал, что они просто куда-то уехали, но, может, это было не так.

– А сейчас вы продолжаете преподавать?

Сенджи покачал головой.

– У меня больше не хватает терпения. Только один из десяти студентов схватывает все на лету, а остальные начинают хныкать и жаловаться, что я плохо объясняю. Я вернулся к алхимии и почти никогда не прибегаю к волшебству.

– Нам говорили, что вы можете это делать, – сказал Гарион. – Я имею в виду, превращать медь или свинец в золото.

– О да, – беспечно отозвался Сенджи. – Это достаточно легко, но процесс стоит дороже, чем само золото.