— Похоже, вы полностью решили перейти на самообслуживание?

— Не совсем, просто захотелось устроить вам выходной и заодно показать, на какой примерно уровень кормежки рассчитываю.

А уровень был достаточно высокий, и это не сулило ей ничего хорошего. Стояние у плиты всегда было для нее сущим наказанием. И когда Нина Ивановна, перебравшись к ним в Красноярск после выхода на пенсию, взяла всю готовку на себя, Наташа не знала, каких богов благодарить за столь великое счастье. Но разве она предполагала, что жизнь преподнесет ей подобный сюрприз? И ничего теперь не поделаешь: назвалась груздем, полезай в кузов!

Борщ она только попробовала, а вот от сочной, с розовой корочкой отбивной, заманчиво выглядывавшей из-за ломтиков молодой картошки, обсыпанной мелко нарезанным луком и укропом, отказаться не смогла.

Егор плеснул в бокал сухого вина:

— В угоду красивой фигуре не стоит лишать себя маленьких житейских радостей.

Наташа подняла на него взгляд:

— Вы осуждаете красивые фигуры? Вам подавай колхозницу с ВДНХ?

— Не стоит напрашиваться на комплимент, сударыня, я совсем не вашу фигуру имел в виду, хотя она у вас и отменная! Но вы об этом слышите в последний раз: я совсем не намерен отказываться от своих принципов!

Наташа бросила вилку на стол и сердито посмотрела прямо в глаза своего визави:

— Понятия не имею о ваших принципах, но все ваши разговоры так и вертятся вокруг женских прелестей.

— Черт возьми! — Егор с досадой швырнул салфетку на стол. — С сегодняшнего дня обедаем по отдельности. Ваша смазливая мордашка и красивая фигура вызывают у меня изжогу, причем самую что ни есть отвратительную изжогу!

— Взаимно, — крикнула ему вслед Наташа, — желательно бы пореже встречаться, а свои предложения прошу оставлять на холодильнике в письменном виде!

До пяти вечера она неплохо поработала над статьей, по крайней мере три четвери материала было уже отпечатано, и появилась надежда расправиться с ней до отъезда. С сознанием исполненного долга Наташа отправилась купаться. На узкой тропинке, бежавшей по краю косогора, ей встретился Егор, трусцой преодолевавший крутой склон. Она заметила, как напряглось его тело, покрытое капельками не просохшей после купания воды, а фирменный взгляд исподлобья чуть не испепелил ее. Но в тот момент, когда Наташа, пытаясь обогнуть его по самому опасному участку склона, потеряла равновесие и, покачнувшись, соскользнула одной ногой с обрыва, Егор обхватил ее за талию, на долю секунды прижал к своей груди и переставил на безопасный участок.

Наташа молча кивком поблагодарила его и сбежала вниз по тропинке, всей кожей ощущая пристальный мужской взгляд. Она понимала, что со стороны весь этот парад суверенитетов крайне смешон, и напоминает небезызвестный турнир двух баранов над пропастью, и, если верить притче, ничего хорошего не предвещает.

На берегу не было никакого спасения от галдящей, визжащей, с размаху плюхающейся в воду детворы. Наташа положила в пакет одежду, перешла реку вброд — в самом глубоком месте вода едва покрывала ей плечи — и устроилась на небольшой песчаной отмели в тени принесенных весенним половодьем деревьев.

Высокое голубое небо, посвист стрижей над головой, легкий ветерок, пробивающийся сквозь нанос-ник, были приятны и успокаивали взбунтовавшиеся нервы. Но она никак не могла вернуться в состояние безмятежного покоя, которое поселилось в ней с момента приезда в Тихореченск и было столь бесцеремонно разрушено внезапной встречей с Егором.

Игорь и Егор — два имени: одно — из прошлого, другое — из настоящего… Два разных имени и два разных человека с одним и тем же лицом, тем же голосом и взглядом… Но сколько нетерпимости, грубости, неприкрытого цинизма и даже жестокости появилось в нем! Куда исчез молодой лейтенант, в которого она так безоглядно влюбилась? Без конца шутивший и постоянно улыбавшийся… Нежный и ласковый, страстный и восторженный… Конечно, уже тогда проступали в нем и властность, и умение приказывать другим людям.