— С чего он дурью мается? — спросила Наташа, не отрываясь от бинокля.

— Выползня ищет, — объяснил Аркадий. — Это червяки такие под камнями.

— А я думала — играет.

— Велик уже, не подросток.

Путники спустились с высоты и вступили в мрачные неприветливые лесные дебри. Продвигаясь вперед, они потревожили на лежке двух коричневатых козочек с маленькими рожками, которые в несколько прыжков скрылись среди камней. Вспугнули и мирно отдыхавших кабанов. Недовольные животные кинулись бежать от непонятного шума — взрослые впереди, а сзади, цепочкой, черно-желтые полосатые поросята.

Вся поляна была взрыта кабанами. Аркадий вздохнул и остановился:

— Не хватает им пока корма. Груша еще не созрела, каштан и желудь, даже прошлогодний орех подобрали. Сейчас на кореньях да на личинках живут. Вот в сентябре возьмут свое, отъедятся на славу! Такие гладкие станут — одно загляденье! Иначе не перезимуют…

Где-то внизу заревел олень. Его печальный и требовательный призыв долго колебал воздух, эхом отскакивал от скал, потом затих. Еще раз протрубил рогач, но уже далеко. И тогда с юга донесся слабый звук выстрела, потом еще два выстрела подряд.

— Слышите, балуют, стервецы! — сердито буркнул Аркадий. — На своей территории что хотят, то и творят, но ведь и на нашей умудряются гадить! — Он развернул карту и ткнул пальцем в сторону зеленого склона горы. — Вон там стоят три берестяных пастушьих балагана. Пасут стадо коз и бычков и постоянно лезут в запретную зону. Прямо база у них там для разных проходимцев. Тропа проходит в ста метрах от границы, так они подойдут вплотную и начинают заводить: из винтовки вверх стреляют, а то оленью или турью голову показывают… Дескать, видишь, да не возьмешь! Несколько раз из кустов стреляли, форменную фуражку всю изрешетили, а однажды в камни загнали и весь световой день не давали головы поднять! К пограничникам обращались за помощью, кое в чем, правда, помогли, но не надолго. Им бы свои проблемы решить, а до наших когда еще руки дойдут! — Аркадий посмотрел на солнце, клонившееся к западу. — Поспешать надо! Аккурат тогда к баньке успеем!

Но не прошли они и километра, как со стороны небольшого распадка послышалось фырканье лошадей. Аркадий молниеносно вскарабкался на скальный выступ и показал Егору три пальца. Мужчины о чем-то пошептались и нырнули в кусты по обе стороны тропы. Наташе приказали спрятаться под вывороченным с корнями деревом и не высовывать носа, что бы вокруг ни происходило.

Первым показался молодой высокий парень. За поясом у него торчал топор на длинном топорище, за спиной висел карабин. Похоже, это был авангард браконьеров, посланный разведать путь. Из кустов в грудь ему неожиданно ткнулся ствол карабина.

— Тихо! — скомандовал Аркадий. — Руки за голову! Влево марш!

Егор выскочил из-за спины браконьера, мигом связал его и оттащил с тропы в камни.

— За что? — яростно прохрипел парень, жгучие черные глаза запоздало налились яростью.

— За все хорошее! — успокоил пленника Егор и похлопал его по плечу. — Профилактика, чтобы не надумал топориком помахать. Не вздумай орать, рука у меня тяжелая, задавлю, как мышь!

Мужчины опять затаились в кустах. Вскоре показался небольшой караван: две вьючных лошади с мясом и три человека с карабинами — за ними.

Наташа чуть не вскрикнула от испуга, когда Егор, заложив руки за спину и посвистывая, появился на тропе и двинулся навстречу чужакам.

— Эй, мужики! Куда путь держим? — Он остановился на пути каравана и с веселой усмешкой оглядел насупившихся абреков.