Наташа вывернулась из его рук:

— За этот час девчонка изойдет кровью, да и примет ли Пеликан вашего мужика? Женщине больше доверия.

— Ты уверена, что он не открутит тебе голову за то, что ты его сдала?

— Ему об этом доложили?

— Не думаю!

— Тогда я найду способ убедить его, что меня просто-напросто выследили. К тому же сейчас он сам заинтересован в моей помощи и вряд ли решится сводить со мной счеты.

— Если он сдохнет, я в церкви свечку поставлю, — процедил сквозь зубы Егор. — Но ты никуда не пойдешь, клянусь! Мы и без тебя найдем способ его достать, и по возможности скорее!

— Не забывай о девочке. Жизнь из нее уходит с каждой секундой и минутой ваших совещаний. А я бы попробовала спасти ее немедленно! — в отчаянии крикнула Наташа и, ища поддержки у окруживших их военных, с мольбой в голосе добавила: — Чего вы молчите? — Она кинулась к высокому седому полковнику, которого посчитала старшим в группе, и схватила его за руку. — Поймите, одним заложником больше, одним — меньше, роли сейчас не играет. Но я врач и, поверьте, смогу практически и психологически поддержать детей и женщин. Тем более, Пеликан когда-то симпатизировал мне. Думаю, я смогу это использовать и помочь в освобождении заложников. — Наташа с нетерпением смотрела на офицера. — Прикажите проводить меня в медпункт, я найду все, что нужно, только скорее, ради Бога!

— Хорошо. — Полковник глянул на Егора. — Егор Александрович, ваше решающее слово.

Карташов подошел к Наташе, взял за плечи, она отважно посмотрела ему в глаза и сказала то, что раньше боялась произнести:

— Игорь, родной, я очень люблю тебя! Прости, что так все вышло, прошу тебя об одном! В машине осталась моя сумочка, и, если со мной что случится, загляни в нее и тогда узнаешь обо мне все, что я не успела тебе рассказать! — Она прижалась губами к его губам, и Егор вдруг обхватил ее руками, притянул к себе и, не обращая внимания на окружающих, стал, словно безумный, покрывать поцелуями ее лицо.

— Наташка, любимая, бесценная моя! — шептал он. — Я все сделаю, чтобы освободить детей! Я эту сволочь, как блин по сковороде раскатаю! Клянусь тебе, или я не Карташов и сорок с лишним лет на земле зря прожил!

Он разжал руки, и Наташа, не оглядываясь, чтобы не расплакаться, поспешила за двумя офицерами в медпункт. К счастью, там оказался необходимый набор медикаментов, шприцы и перевязочный материал. Но из хирургических инструментов был один только скальпель, а вот наложить швы было нечем. Она набросала список самого необходимого для оказания экстренной хирургической помощи и передала его одному из сопровождавших ее офицеров.

Минут через двадцать они вернулись к директорскому коттеджу, но Егора среди офицеров не было, исчез и Аркадий.

Уже знакомый Наташе полковник держал в руке мегафон и, увидев ее в белом халате с медицинским саквояжем в руках, поднес его к губам.

— Эй, Пеликан! Слушай внимательно! Врача тебе нашли, но с условием, что отпустишь раненную девушку.

Висевший на столбе репродуктор, обычно разносивший окрест удалые шлягеры и распоряжения местного начальства, сейчас захрипел, зашипел и наконец выплюнул слова Пеликана:

— Заруби себе на носу, начальник, если ты мне под видом доктора своего эсэсовца зашлешь, то не только девку, но еще и парочку пионеров верну, но учти, в охлажденном состоянии. Ты меня понял, полкан?

— Врач — женщина, и ты хорошо ее знаешь, — прервал половник Пеликанова. — Наталья Константиновна, жена твоего бывшего одноклассника…

Репродуктор помолчал, видно, Пеликан собирался с мыслями, потом прохрипел:

— Пойдет такой вариант.