Наташа вздохнула:

— А у меня никого, кроме бабушки, нет! И родителей помню тоже только по фотографиям.

— Так вы сирота?

— Да, папа и мама погибли в Африке более десяти лет назад. Они не военными были, врачами, а их все равно убили.

Игорь осторожно сжал ее ладонь:

— Простите, что затеял этот разговор.

— Ничего страшного. — Наташа попыталась встать со стула, но он перехватил ее за запястье, и она осталась на месте. Игорь медленно притянул ее руку к своему лицу и вдруг прижался губами к месту, где тоненькой, нервной ниточкой бился пульс. Прикосновение сухих теплых губ к ее коже отозвалось в ней тягучей болью, такой неожиданной и внезапной, что девушка на мгновение зажмурилась и не отняла руку даже тогда, когда ее ладонь оказалась прижатой к шершавой мужской щеке.

— Не будь я атеистом, девочка, поверил бы сию же минуту, что вы и вправду фея. От вашей ладошки прямо волна какой-то доброй энергии исходит — ласковая, теплая и приятно так покачивает, убаюкивает… Того гляди попаду в полную от нее зависимость и стану законченным наркоманом. — Игорь захватил ее ладонь уже обеими руками и спросил: — А хотя бы одно желание почти бездыханного инвалида фея сумеет исполнить?

— Смотря какое!

— Поцелуйте меня.

— Для почти бездыханного у вас непомерные запросы, — рассердилась Наташа. — В мои обязанности не входят поцелуи больным на ночь. К тому же вас совсем недавно нацеловали предостаточно.

Игорь тихо рассмеялся и еще крепче прижал ее ладонь к своей щеке.

— Не смейте убегать! Я понимаю, время уже позднее и пора спать. Но я ведь ничего плохого не имел в виду, кроме целомудренного поцелуя в лоб или щеку. А что касается Виктории, так уж не ревнуете ли вы меня к ней?

— Вы слишком высокого мнения о своей персоне! — Наташа попыталась освободить руку, но безуспешно. Она сердито фыркнула и с негодованием произнесла: — Двух шагов без моей помощи не в состоянии ступить, а туда же! Вы бы на себя со стороны посмотрели… К тому же у меня жених есть…

— Зачем же тогда столь длинная речь, сударыня, — ехидно заметили с кровати, и мужские пальцы жестко и больно сжали ее руку. — Наклонитесь лучше пониже, я вам кое-что шепну на ухо, чтобы слишком не сердились на меня.

Наташа с досадой освободилась от его ладоней и оперлась руками о подушку по обе стороны от его головы.

— Давайте быстрее, уже спать пора!

— Я ничего не имею против. — Губы Игоря коснулись мочки ее уха и в то же мгновение прижались к ее губам. Наташа вздрогнула от неожиданности. Она попыталась отстраниться, но он обхватил руками ее затылок и принялся ее целовать. Сердце девушки стремительно ухнуло вниз и резкими толчками забилось где-то в районе пяток.

Подобное чувство она впервые испытала в прошлом году, когда прыгнула с парашютной вышки: шаг в пустоту, резкий рывок, затем медленное скольжение вниз и внезапное приземление — это Игорь оторвался от ее губ.

— Кажется, я немного переборщил, — прошептал он еле слышно и нежно обвел пальцем контуры ее лица. — Просто мне хотелось доказать, что порох в пороховницах держу сухим!

Наташа, ошеломленная случившимся, не нашлась, что ответить. Какое счастье, что он не видел ее лица! Ее губы до сих пор ощущали ласковые прикосновения его мягких и сладких, вероятно от выпитого чая, губ. Более всего на свете ей хотелось повторения этого поцелуя, но остатки разума вовремя напомнили о себе, и Наташа в панике устремилась к спасительнице ширме.