— Александр Сергеевич, надеюсь, вы найдёте для меня время? — задал самый волнующий его вопрос Светлейший, после необходимой процедуры приветствий.

— Вам опять полетать захотелось, Ваше Высочество? — не смог сдержать я нотку язвительности в своих словах, и Константин это уловил.

— Я понимаю, что моё желание звучит по-детски, но да. Заодно, надеюсь, вы мне объясните, как самолётом управлять.

— Стать лётчиком не сложно. Месяц — другой обучения. Несколько экзаменов. И можно переходить к практическим полётам, если к тому времени появится самолёт с двойным управлением.

— А когда он появится?

— Представления не имею. Наверное, когда в нём нужда будет, — пожал я плечами, — Кстати, может быть вы чаю хотите или кофе?

— Нет, спасибо, — досадливо отмахнулся князь, — То есть, самолёты вы делать не собираетесь?

— Отчего же. Собираюсь, но не единичные экземпляры. Они выйдут чересчур дорогими, а в итоге так и останутся кустарными поделками, изготовленными «на коленке». К сожалению, плохой самолёт несовместим с безопасностью лётчика.

— А если вам закажут сразу десять самолётов? — вкрадчиво поинтересовался Светлейший.

— Пожалуй, в этом случае я соглашусь построить верфь и возьмусь поставить этот десяток самолётов за год, но начну всё равно с учебной модели. Без неё все лётчики попросту убьются, а виноватым окажусь я. А заодно общественное мнение поставит крест на самолётах, как на бесполезной и опасной игрушке. На такое я пойти не готов.

— Неужели всё так сложно? — вполне искренне вздохнул Константин.

— Вы хороший наездник? — спросил я, не ответив на вопрос, — И наверняка тренировались достаточно долго?

— Ну, не сказал бы, что я хорош. На рыси держусь уверенно, а вот галопом, да через барьеры даже пробовать не буду, — довольно самокритично признался князь.

— А теперь представьте себе, что лётчиком стать в пять, а то и в десять раз сложней, чем наездником. И любая ошибка в большинстве случаев закончится смертью.

— Вы меня специально пугаете!

— Ни в коем случае, — отрицательно мотнул я головой, — Да и не в моих интересах вас обманывать. Просто предупреждаю. Без тщательного и дотошного обучения, а потом и довольно долгой практики, за штурвалом самолёта делать нечего. И сами убьётесь, и пассажиров угробите.

— А вы где обучались? — с довольным видом поинтересовался Константин, которому показалось, что он нашёл слабое место в моих объяснениях.

— Теорию, как вы понимаете, мне учить не пришлось, — терпеливо начал я излагать давно подготовленную версию ответа. Ясен пень, что рано или поздно мне такой вопрос был бы задан, — Как никак, а я эту конструкцию сам изобрёл. Так что теоретическая часть мне была без надобности. Зато потом я десятки раз разгонялся по озеру, прежде чем решился подняться вверх хотя бы на пару саженей. Так и учился взлетать и садиться. Потом сделал первый круг, опять же на небольшой высоте. И лишь после этого начал совершать короткие перелёты. Полёт до Москвы — пока что мой личный рекорд. Так долго и далеко я до этого никогда не летал.

— А я через три недели отбываю в Варшаву, — печально заметил Светлейший, помрачнев лицом, — И когда вернусь, даже не знаю. Но мы же сегодня сможем полетать? Хотя бы полчасика?

Такой вот нетерпеливый колобок у меня в гостях. Очень грустная физиономия прилагается…

Понятное дело, что про Польское восстание* я ему сейчас ничего не могу рассказать. Но пока летаем, может придумаю, как и что правильно посоветовать Светлейшему, который вроде бы вполне адекватно начал меня слушать и слышать.