— К сожалению это невозможно, Ваше Сиятельство. Нам нужны значимые дипломные работы, хоть как-то претендующие на научную ценность, — чопорно заявил мне один из наиболее молодых профессоров, этак лет за сорок с хвостиком, но довольно прилично владеющий русским, — Вряд ли в условиях русской помещичьей усадьбы вы сможете предложить им что-то стоящее.

Пришлось мне открывать волшебную шкату… саквояж.

— Как вы думаете, что это такое? — достал я листок толстой плёнки размером с игральную карту, поднимая его над головой.

— Плохое стекло? — высказал предположение один из преподавателей первого ряда.

— Неплохая версия, — кивнул я в ответ, и тут же пальцами свернул лист плёнки в кольцо, — На самом деле — обычная химия. Пока получаемая с помощью магии, но здесь и без неё можно было обойтись, если были бы нужные специалисты и технологии, — достал я из саквояжа целую колоду заранее нарезанных листочков, и спрыгнув со сцены, раздал её преподавателям, не поленившись пройти вдоль их ряда, а затем поманил пальцем одного из парней с задних рядов, и протянул ему остатки, чтобы и студенты смогли посмотреть и пощупать, о чём идёт речь, — Химики мне нужны и для изготовления фанеры. Без неё я бы не смог создать самолёт. Но главной задачей для них всё-таки станет производство удобрений. Тех самых, что повысят урожайность культур в два — три раза.

— Не может быть! — раздался возглас кого-то из профессоров.

— Может. И я готов заключить пари с любым желающим, что так и будет, но вот тут мне уже потребуются ваши агрономы и почвоведы. Без них мне не справиться. Или для университета тема диплома, описывающая методику получения двойного урожая будет считаться недостаточным научным вкладом? Как по мне, многие высокочтимые профессора Европы за всю свою жизнь таких фантастических успехов не добивались. Кроме того, мне нужны будут медики. Как врачи, так и фармацевты. Я попробовал магию с сочетанием химии для производства лекарств, и вы знаете — получил замечательный результат. К примеру, вот пилюли, которые снижают болезненные ощущения и высокую температуру, — выставил я на стол довольно ёмкий пузырёк с таблетками, — Можете на себе попробовать, но не больше трёх штук в день. Простуду они хоть и не вылечат, но большинство болезненных ощущений снимут без всякого вреда для здоровья.

Специально для этой демонстрации я представил свой парацетамол не в порошке, а виде вполне привычных для меня таблеток, почти освоив их массовое прессование с добавлением мелового порошка, смешанного с ничтожной порцией крахмала. Оказывается, ничего сложного нет. Могу теперь в аптекари податься, если что.

— Не опробованные лекарства? Кто их будет покупать? — возвестил мне всё тот же профессор — переводчик, после непродолжительного жу-жу-жу среди профессуры.

— Так вы и опробуете. И заключение дадите, а я эту работу оплачу, если договоримся, — понятливо кивнул я головой, — Пусть хоть одно из приличных лекарств пройдёт полноценный цикл исследований. Глядишь, со временем такое станет правилом и будет в порядке вещей, а то сейчас аптеки не понять что и какого качества продают. А так и у вашего университета появится серьёзный источник дохода, и для народа только польза будет.

— Вы серьёзно? — не удержался мой переводчик.

— Ещё как серьёзно. Я часто встречаюсь с Её Величеством, и можете поверить мне на слово, она всерьёз обеспокоена предметами образования и здоровья. Кстати, а как у вас обстоит дело с женским вопросом? Это я уже у вас всех интересуюсь, как меценат фонда Её Величества, созданного для развития женского образования. Как я слышал, некоторые университеты Европы весьма продвинулись в этом вопросе?

— Давайте об этом после поговорим, — нашёлся переводчик, даже не став советоваться с коллегами.