|
.. - Глорфин? - Наш гражданский лидер, глава коллегии. Он говорит, нам судьбу надо благодарить, что мы в услужении именно у жуков, и жить себе, пока живется. Но какой был смысл людям прежних времен накапливать все эти знания, если они пропадают зря? - Они рассчитывали, что мы ими воспользуемся, когда окажемся готовы. - Вот мы уже и готовы, - бойко подытожил Доггинз. - Я с рождения готов. Найл покачал головой. - Старец говорил, что есть нечто, о чем он не может мне сказать. То, что я должен уяснить сам... - Что именно? - Например, как свергнуть пауков. - Это мы выяснили. - Волнение полностью овладело Доггинзом. - Что еще? - Не могу припомнить, - с сомнением сказал Найл. - Но он, похоже, подразумевал, что есть нечто такое, что откроется мне только со временем... - А ты как думал! - Доггинз порывисто вышагивал взад-вперед по комнате, в свете фонаря его тень жила своей собственной жизнью. - Так во всем. Нельзя оценить по достоинству того, что слишком легко дается. Но этого я ждал всю свою жизнь... - В дверь постучали. - Ч-черт! - Доггинз от досады дернул головой. - Члены коллегии уже здесь, ждут в столовой. - Ну, надо же, в такой момент! - Он с усилием овладел собой. - Ладно, скажи им, что будем через несколько минут. - Когда Селима вышла, выдвинул ящик стола. - На-ка, наденешь, - и кинул Найлу желтую тунику слуги жуков. Найл проворно облачился и повесил на шею медальон. И случайно заметил, что у Доггинза на шее что-то висит. - Что у тебя там? Доггинз усмехнулся со странной игривостью. Из-под туники он вытянул... медальон, почти такой же, что и на шее у Найла, только серебристый. И тут Найл понял. - Так вот почему на меня так действовали твои мысли! У тебя эта штуковина, оказывается, повернута на меня. Доггинз взвесил медальон на ладони. - Я его позаимствовал в музее. Ты мне вот что скажи. У тебя не бывает так, что от него становится невмоготу? - На первых порах было. Освоишься. - Слава Богу, если так. А то весь день хожу как выжатый. Ты свой в башне раздобыл? - Найл кивнул. - Дашь попробовать? Они обменялись медальонами. Едва повесив на себя доггинзовский, Найл почувствовал разницу. Вначале показалось, что этот гораздо сильнее, затем стало ясно, что дело здесь не просто в силе. Как и у него, этот медальон собирал волю в единый тугой луч, если направлять его внутрь; если наружу, то воля рассеивалась на окружающее. Но было в этой силе что-то жестокое и грубое, словно громкий повелительный окрик. Минуты не прошло, как голова у Найла уже разбухла от тяжести. - Этот, похоже, не такой сильный, - рассудил Доггинз и бросил медальон Найлу. Тот, вместо того чтобы повесить его на шею, опустил в карман туники. Чутье подсказало, что пока организм ослаблен, медальон будет лишь ухудшать самочувствие. |
