| Ему показалось, что Луна смотрит на него зло и насмешливо, и от этого от его решительности не осталось и следа."Что делаю я здесь в саду, среди ночи, в тапочках и с дурацким совком в руках, жалкий и смешной, как козявка, которая пытается выбраться из стакана по отвесной стеклянной стене?" - вдруг пришло ему в голову, и вся охота спешить кому-то на помощь мигом прошла. "А никакого крика и не было, послышалось во сне, а, может - электричка или какая-нибудь ночная птица... - успокаивал он себя, укладываясь спать. - Это все погода, то жара, то ливни, кого хочешь выведет из себя, а тут еще эти мормоны тянут кота за хвост, не подписывают договор..."Он уже улегся и накрылся простыней, когда услышал второй крик, и снова это было вроде бы его имя. Кричали где-то за речкой, там, где в пору продуктового дефицита жители поселка самовольно заняли земли под огороды и понастроили хижин из фанеры, картона и всякого хлама. Летом, особенно в жару, местные мужики сбегали туда от семей, чтобы выпить на воле. Не обходилось, конечно, без пьяных разборок, но все это были невинные шалости, по сравнению с тем, что там происходило поздней осенью, когда урожай был собран и местные жители заколачивали свои хижины на зиму. В эту пору на огороды часто забредали бомжи и уголовники, и после их посиделок "дачники" находили весной, обглоданные лисами или одичавшими собаками трупы. Вот в это гиблое место и несли Будылина ноги, обутые в домашние тапочки, среди ночи или лучше сказать ранним утром, и огромная луна со старого вяза смеялась ему в спину.Он шел быстро, насколько позволяли ему его шлепанцы, по знакомым улицам Пришвина, Васнецова и, невесть как, затесавшейся в эту богемную компанию террористки Веры Засулич. По мере приближения к огородам, в воздухе все сильнее чувствовался запах горелой резины, и все явственней слышался зловещий рокот какого-то мотора. И вот, наконец, перед Будылиным предстала фантастическая картина: на той стороне речки бульдозер брил землю, сковыривая жалкие ограды, парники и халупы "дачников". Тут же, среди горящих покрышек, суетились какие-то люди, они размахивали руками и что-то выкрикивали, и все это напоминало танец дикарей. Предводителем племени оказался Общественность. Он чуть не прослезился, когда увидел Будылина. С неожиданной для своих лет резвостью он подбежал к нему, пожал руку, и закричал визгливым старческим голосом.- Товарищи, не бздим, отстоим нашу землю-кормилицу! Передовая интеллигенция с нами! - он явно хотел вдохновить свое племя на решительные действия, но никто из аборигенов и не думал бросаться грудью на бульдозер. Пятеро помятых, явно с бодуна, мужиков, готовых отступиться от земли-кормилицы за стакан водки, недружно крикнули "Ура!", как будто отмахнулись от назойливой мухи, и продолжили с интересом наблюдать, как безжалостная машина уничтожает их убогую собственность.- Забитый народ, - вздохнул Общественность, - о них ноги вытирают, а им хоть бы что. А вы, извиняюсь, как тут оказались, листовку прочли или как?- Кто-то кричал.- Надо кричать во весь голос, бить в колокола, иначе нас сотрут в порошок и развеют по ветру. Только вот кричать некому. Вы, то есть, творческая интеллигенция привыкли кормиться объедками с барского стола. Вам, извиняюсь ссы в глаза - вы скажете - божья роса.Общественность был по-стариковски неделикатен и бесстыден в выражениях. Но Будылина это совершенно не задевало, поскольку он не относил себя к творческой интеллигенции.Его разбирал смех - выползти ночью из теплой постели, мчаться по поселку в шлепанцах на босу ногу два километра, и все только для того, чтобы участвовать в акции протеста, организованной сумасшедшим стариком - более нелепую ситуацию трудно себе представить. Нет, тут еще надо подумать, кто более сумасшедший, он или Общественность. Он уж собрался домой, и тут услышал, нет, даже не услышал, а почувствовал, что кто-то позвал его о стороны поселка.- Вы знаете предпринимателя Солдатова? - спросил Будылин у Общественности, чтобы стряхнуть с себя наваждение. |
