| - Ты, Самед, запомни, если какой произвол со стороны властей, я тебя всегда выслушаю, - официальным тоном заявил Общественность. - Пусть не думают кровососы, что на них нет управы в этом антинародном государстве. Мы им жопу-то надерем за милую душу.- Что же вы, такой бескомпромиссный борец за справедливость, а пользуетесь, можно сказать, своим служебным положением в личных целях, - попытался усовестить старика Будылин.Но тот был непробиваем:- Во-первых, я лицо не официальное, а, стало быть, не могу злоупотреблять служебным положением. Во-вторых, не гуманно отказывать человеку в выражении добрых чувств. В-третьих, не грех попользоваться за счет мелкого хищника капитализма. А в-четвертых, знаем мы этих черножопых, небось, не обеднеют, если покормят представителя общественности.Спорить с ним было бесполезно, Будылин до самого дома Солдатова не проронил ни слова. Дом и вправду производил впечатление необитаемого, на воротах висел замок, калитка была опечатана. На звонок никто не откликался.- Со стороны леса, в заборе есть лаз, там доски плохо прибиты, - сказал Общественность. Такая осведомленность показалась Будылину странной - уж не сам ли борец за справедливость сковырнул доску для каких-то своих целей, но сейчас это оказалось кстати.Не нужно было быть следопытом, чтоб определить, что лазом часто пользовались, крапива у забора была вытоптана. Едва заметная тропинка, петляющая между сосен, вела к дому, но не к парадному входу, а к стеклянному павильону, примыкающему к даче. Там вероятно был устроен зимний сад, как это сейчас принято у богатых. Общественность уверенно направился туда."Партизан хренов, - усмехнулся про себя Будылин, - уже все облазил". И, как будто в подтверждение его мысли, Общественность подошел к стеклянной двери оранжереи, достал из портфеля пилку для ногтей, и принялся ковырять ею в замке.- Может лучше динамитом, у вас с собой нет? - попытался шутить Будылин.- Заткнись, - огрызнулся старик, не отрываясь от своего занятия.Но медвежатник из него оказался никакой, замок открываться не хотел, и тогда Общественность, что есть силы, саданул портфелем по стеклу.И тут за дверью появилась Кира и сказала:- Будылин, ты почему в тапочках?- Кто-то кричал.- Я тоже слышала, но думала, что мне показалось. Да вы входите, раз уж пришли, - Кира открыла дверь и впустила ночных гостей.Они прошли через зимний сад в гостиную, где на полу валялись обрывки журналов, осколки посуды, окурки, бутылки из-под пива. Впечатление было такое, что тут чудила компания подростков.На самом деле, это были следы пребывания милиции, которая только на второй день после убийства Солдатова пожаловала в его загородный дом. К тому времени Кира уже знала, что случилось нечто непоправимое. Нет, в поселке она не бывала и не интересовалась тем, что там происходит. Просто ее животное чутье подсказывало, что нужно как можно быстрее исчезнуть из этого дома, затеряться в городе, уехать к черту на кулички, чтоб никто не достал. Но в городе у нее никого не было, с Будылиным она рассталась плохо, прилюдно назвала его пидором, пыталась шантажировать и прихватила с собой из офиса дорогой ноутбук. При таких обстоятельствах, конечно, ни о каком возвращении и речи быть не могло. И не потому, что Будылин был злопамятен или принципиален, а просто он ею уже наигрался. Он был не из, тех, кто испытывает сентиментальные чувства к старым игрушкам, и потому, наверно, так легко ее отпустил, когда она заявила, что намерена оставить работу и вообще уйти к другому. Он просто сказал: "Сдай дела Куренной", как будто между ними ничего не было, как будто год, который она провела с ним, разыгрывая роль Тюбетейки, ничего для него не значил. Вот тут уж она дала волю бабству: и как только она его не обзывала, и жене обещала "открыть глаза", и совершенно не нужный ей ноутбук "из вредности" унесла из офиса. Нет, поле всего этого идти к Будылину было бесполезно.Файзулла, конечно бы принял, хотя, может быть, избил бы до полусмерти. Старому бабаю она была нужна, он любил дорогие вещи и знал в них толк. |
