Стоун устроил настоящее шоу, предъявив белоснежную визитную карточку:

– Как я и обещал, герр Шоу, я явился сюда, чтобы посмотреть ваши книги. – Он говорил с сильным немецким акцентом, очень хорошо его имитируя.

Дороти, сидевшая за библиотечной стойкой, с любопытством смотрела на него. Калеб сказал:

– Это доктор Ауст. Мы встречались несколько лет назад на конферендии библиотечных работников в… во Франкфурте, да?

– Нет, в Майнце, – поправил его Стоун. – Я очень хорошо помню, потому что тогда был сезон белой спаржи, а я всегда езжу на конференции в Майнц, чтобы заодно полакомиться белой спаржей. – Он одарил Дороти сияющей улыбкой, она тоже улыбнулась ему и вернулась к своей работе.

В зал вошел еще один человек и остановился на пороге:

– Калеб, мне надо с тобой поговорить. Можно тебя на минутку?

Калеб чуть побледнел.

– О, привет, Кевин. Кстати, это… э-э… доктор Ауст из Германии. Доктор Ауст, познакомьтесь с Кевином Филипсом. Он исполняет обязанности заведующего отделом редких книг. После того как Джонатан…

– О да, герр де Хейвн! Весьма неожиданная смерть, – сказал Стоун. – Очень прискорбно. Очень прискорбно.

– Вы знали Джонатана? – спросил Филипс.

– Только заочно. По моему убеждению, его доклад о переводе Джеймса Логана «Нравственных двустиший» Катона метрическим стихом явился окончательным решением данной проблемы, как вам кажется?

– Должен признаться, я его не читал. – Филипс выглядел огорченным.

– Анализ первого перевода Логаном классической поэзии, опубликованный в Северной Америке, весьма заслуживает изучения, – доброжелательно заметил Стоун.

– Да, конечно, я непременно включу его в свой список, – ответил Филипс. – По иронии судьбы, библиотекарям часто не хватает времени для чтения.

– Тогда я не стану обременять вас лишними экземплярами моих книг, – с улыбкой заявил Стоун. – Тем более что они остались в Германии. – Он захохотал.

– Я пригласил доктора Ауста посетить хранилище, когда он окажется в нашем городе, – пояснил Калеб. – В некотором роде это было спонтанное решение.

– Что ж, отлично, – ответил Филипс. – Это большая честь для нас. – И добавил, понизив голос: – Калеб, тебе уже сообщили о заключении патологоанатома?

– Да, сообщили.

– Стало быть, у него просто случился инфаркт?

Калеб глянул на Стоуна, который незаметно для Филипса чуть кивнул.

– Да, полагаю, именно так оно и было.

Филипс покачал головой:

– Господи, он же был моложе меня! Ладно, давайте сделаем перерыв. – Он взглянул на Стоуна: – Герр Ауст, не желаете ли, чтобы я провел вас по хранилищу и прочел небольшую лекцию, центов на пятьдесят?

Стоун улыбнулся и тяжело налег на свою трость:

– Нет, герр Филипс. Я предпочел бы, чтобы вы использовали это время для ознакомления с докладом вашего друга о «Нравственных двустишиях».

Филипс рассмеялся.

– Отрадно видеть, что у выдающихся ученых сохраняется еще чувство юмора.

– Я прилагаю к этому все усилия, – поклонившись, отвечал Стоун.

После того как Филипс ушел, Калеб и Стоун направились в хранилище.

– Откуда ты узнал об исследованиях Джонатана? – спросил Калеб, когда они остались одни.

– Попросил Милтона разузнать. Он обнаружил этот доклад в Интернете и притащил мне распечатку.