– Ну может, это и пройдет, – неохотно согласился Калеб. – Но что, если тебе станут задавать вопросы, на которые ты не знаешь ответов?

– Ученых изображать легче всего, Калеб, – уверил его Стоун. Калебу это замечание показалось оскорбительным, но Стоун проигнорировал раздражение друга и добавил: – Я буду в библиотеке к одиннадцати. – Он написал что-то на клочке бумаги и протянул его Калебу: – Вот кем я представлюсь.

Калеб взглянул на листок и поднял удивленные глаза.

На этом заседание «Верблюжьего клуба» было закончено. Стоун отвел Милтона в сторону и стал что-то тихо ему объяснять.

Через несколько часов, уже в библиотеке, Калеб выдавал книгу Норману Дженклоу, пожилому читателю, регулярному посетителю читального зала.

– Держите, Норман. – Он протянул ему книгу Эрнеста Хемингуэя «Прощай, оружие!». Дженклоу был большим почитателем Хемингуэя. Книга, которую он сейчас держал в руках, являлась первым изданием, с автографом самого автора.

– Я готов умереть, лишь бы заполучить такую книгу! – с чувством воскликнул Дженклоу.

– Знаю, Норман, знаю. – Первое издание книги, да еще с автографом автора, как было известно Калебу, могло потянуть на тридцать пять тысяч долларов. Это было за гранью его собственных финансовых возможностей, да и Дженклоу тоже. – Но по крайней мере вы можете подержать ее в руках.

– Я уже начал работать над биографией Эрнеста.

– Здорово!

Дженклоу на самом деле последние два года все пытался начать работать над собственным вариантом биографии Хемингуэя. Поэтому такой «сценарий» ему весьма нравился, и Калеб подыгрывал ему с большой охотой.

Дженклоу осторожно взял томик.

– А обложку-то чинили, – раздраженно заметил он.

– Точно. Многие из первых американских изданий раньше хранились в условиях, далеких от идеальных, прежде чем за дело взялся отдел редких книг. Столько подобной работы накопилось, что мы последние годы только этим и занимаемся. Экземпляр, который вы держите в руках, давно уже ждал реставрации. Видимо, администрация о нем забыла. Такое иногда случается, когда под одной крышей собирается больше миллиона томов.

– Хотелось бы, чтобы книги сохраняли оригинальный вид.

– Ну, наша главная цель – их сохранность. Поэтому вы и можете сейчас наслаждаться этим изданием – мы его сохранили.

– Я однажды встречался с Хемингуэем.

– Да, я помню, вы говорили. – «Раз сто уже говорил!» – подумал Калеб.

– Он был тот еще мужик! Мы с ним здорово надрались в одном кафе, на Кубе.

– Точно. Я хорошо помню эту историю. Ну ладно, можете приниматься за свои исследования.

Дженклоу опустил на глаза очки для чтения, забрал свои листы с заметками и карандаш, после чего с головой ушел в мир приключений, созданный богатым воображением Эрнеста Хемингуэя.

Точно в одиннадцать в читальный зал отдела редких книг прибыл, опираясь на трость, Оливер Стоун, одетый в помятую твидовую тройку. Его седые волосы были тщательно причесаны, и он гордо демонстрировал всем весьма ухоженную бородку, а также большие темные очки, отчего казалось, что у него глаза навыкате. Вместе с шаркающей походкой и сгорбленной спиной все это делало его лет на двадцать старше. Калеб поднялся из-за своего стола в дальнем конце зала, едва узнавая своего друга.

Одна из сотрудниц, сидевшая ближе ко входу, направилась к Стоуну, но Калеб поспешил ее опередить.

– Я сам им займусь, Дороти. Я… я знаю этого джентльмена.

Стоун устроил настоящее шоу, предъявив белоснежную визитную карточку:

– Как я и обещал, герр Шоу, я явился сюда, чтобы посмотреть ваши книги.