— Ничего не выходит, приятель. Не могу понять ни слова.

В ответ коцитанин взмахнул одной из своих верхних конечностей и снова заговорил, но уже не так настойчиво и повелительно, а гораздо мягче и мелодичней. Двойные веки наполовину закрылись. Что это могло означать, осталось для астронавта загадкой. Понять выражение лица коцитанина было так же невозможно, как и его речь. Конечно, если допустить, что испускаемые воскрешенным звуки — это разумная речь, а не бессмысленное улюлюканье от радости вновь обретенной жизни.

Как бы здесь пригодилась Мэгги Роббинс с ее знанием письменности майя и незаурядными лингвистическими способностями! Быть может, она смогла бы извлечь что-то полезное из слов грифона. В любом случае у нее было для этого намного больше шансов, чем у Лоу, владеющего, помимо родного, лишь азами немецкого и русского. Да и английский, если уж на то пошло, он знал куда хуже, чем математику. К сожалению, Мэгги Роббинс была там, где была, и полагаться он должен был только на самого себя.

— Прости меня, дружище, я отвлекусь на минутку, ладно? — Не особо рассчитывая на успех, он достал рацию. Она заработает, только если кто-то выйдет на связь. Подняв треугольник интеркома на уровень груди — очень медленно, чтобы дать возможность коцитанину убедиться в его безвредности, — он нажал кнопку приема. Оживший следил со своей платформы за каждым его движением. Он не был, конечно, таким грозным и свирепым с виду, как «угри» или Стражи, но все-таки имел широченные плечи, рост в семь футов и соответствующую массу — этого было вполне достаточно для того, чтобы серьезно ранить или потрепать любого противника в случае необходимости. Лоу старался изо всех сил не делать ничего такого, что могло бы вывести коцитанина из себя. С другой стороны, воскресший туземец не производил впечатления легковозбудимого.

Итак, почти не надеясь на результат, он включил рацию и попытался установить контакт с Мэгги, молясь в душе, чтобы она наконец вспомнила о выключенной связи.

— Вот, хочу связаться с одной знакомой, — пояснил он неестественно бодрым голосом спокойно взирающему на его приготовления коцитанину. Спокойно? Или в тревоге? Индифферентно или с любопытством? Кто может сказать? — Она от меня сбежала сегодня утром, и я никак не могу ее поймать. Сначала мы разошлись, потом мы пытались ее найти, но так и не смогли. Скорее всего, у меня ничего не получится, приятель, но попробовать не помешает…

— Бостон, Бостон, это вы? — Голос был искажен расстоянием и стенами многочисленных сооружений, но вполне узнаваем.

Ошеломленный неожиданной удачей, Лоу стоял с раскрытым ртом, глупо пялясь на крошечный динамик. Коцитанин тоже проявил интерес. В глазах его на секунду-другую появился странный блеск — а может, астронавту просто показалось. Лоу растерянно усмехнулся:

— Похоже, я ошибся, парень. — Он стал давить на кнопку тюнера, стараясь избавиться от помех. — Мэгги, где вы? Где вас, черт побери, носило и что вы делали все это время?

— Вас искала, что же еще? — парировала журналистка. — Я обшарила все эти маленькие островки!

Похоже, Бринк знал, что говорил, когда упоминал о такой возможности.

— Ясно. Выходит, мы просто никак не могли застать друг друга в нужном месте и в нужный момент. Пора заканчивать эту свистопляску. Кстати, у нас гости.

— Гости? Не понимаю.

Говоря в микрофон, Лоу следил краем глаза за реакцией коцитанина. Тот сидел на возвышении достаточно спокойно, не проявляя агрессивных поползновений, но и не спуская с землянина глаз.

— По странному стечению обстоятельств мне посчастливилось войти в контакт с одним из туземцев. Если ему не слишком понравилось, что его так бесцеремонно разбудили, он мне об этом пока не сообщил.