— Туземец?! Вы не шутите? Настоящий живой туземец?

— Нет, кролик из шляпы, — сердито буркнул Лоу. — Он сидит прямо передо мной. Мы с ним обменялись впечатлениями, но не встретили взаимопонимания. Он был мертв Бог знает сколько времени, но я его оживил при помощи зеленого кристалла.

— Кристалла? Оживил? Что…

— Позже объясню, — прервал Лоу, — а сейчас скажите, где вы находитесь?

— Ну, вы должны знать эти стеклянные шары, которые отвозят с главного острова на соседние. Нетрудно понять, как они работают. Так вот, я забралась в один такой шар и очутилась в башне со шпилем.

Лоу энергично кивнул:

— Понятно. Мы с Бринком облазили их все. Можете описать обстановку?

— Конечно. Здесь полно всяких машин и вещей в прозрачных ящиках. Некоторые даже освещены изнутри. Большинство артефактов не функционирует, но кое-что реагирует на прикосновение.

— Кажется, я знаю, где вы. — Судя по описанию, это был музей на первом острове. — Встречаемся в подземелье на центральной базе. Не уверен, что вы сумеете понять это существо, но у вас это наверняка получится лучше, чем у меня. Если согласны на эксперимент, я вас отвезу сюда.

— О, я почти уверена, что смогу поговорить с ним, — оживленно защебетала журналистка. — Никаких проблем. Заодно проверю, как я усвоила урок.

— Какой урок?

— Урок коцитанского, разумеется. По крайней мере, я так считаю. Неужели вы думаете, что все это время я бездельничала? Я изучала местный язык, вот так-то. — Она поведала об этом с таким равнодушием, словно процесс изучения языка представлялся ей не сложнее, чем намазывание маслом тоста к кофе.

— Но как вам это удалось? Мы с Бринком не нашли ни одного ключа к здешним иероглифам. Освоили только парочку пультов управления, да и то методом тыка.

— Мне просто повезло, наверное, — призналась девушка. — Я тут нашла один экспонат… Поразительная штука! Компьютерные игры высшей степени сложности по сравнению с ним — школьная доска с мелками. Приставляешь его к голове, и он начинает обучение. Понятия не имею, как он работает, но работает здорово. Должно быть, непосредственно воздействует на кору мозга.

— Церебральное прямое воздействие… — пробормотал Лоу. — Господи, откуда вы об этом знаете?

— Вычитала в каком-то журнале. Или вела репортаж о чем-то подобном. Не помню точно. — Она рассмеялась. — Память эта штука, похоже, не улучшает. Зато позволяет очень быстро запомнить огромное количество информации. Приставляешь голову к аппарату — здесь у него что-то вроде подушечки, — произносишь слово или фразу на английском, и тут же прямо в голове возникает перевод. Самое интересное, когда заканчиваешь сеанс, все прочно остается в голове. Можно сказать, я наткнулась на прибор в прямом смысле этого слова. Споткнулась и влетела лбом прямо в приемник или уж не знаю, как это у них называется. Представляете мою реакцию? Вот так и получилось, что первые слова на коцитанском, которые я узнала, оказались не совсем приличными.

Это было действительно невероятное совпадение.

— Не вижу причин, почему бы этой штуке не сработать и для вас, Бостон, — продолжала Мэгги. — Правда, мне было проще — я уже знаю несколько языков. Возможно, предыдущие знания помогли мне освоить новый курс быстрее. И все-таки я не отказалась бы от подобного аппарата на последних курсах Лос-Анджелесского университета.