Лоу озабоченно склонился над девушкой:

— Ну как? Лучше?

Она слабо улыбнулась:

— Главное, что я выбралась живой из этой адской дыры. Все остальное меня интересует значительно меньше. Сейчас, во всяком случае. — Она резко выбросила вперед правую ногу. — Ну вот, вроде бы начинает отпускать. Ничего страшного, скоро пройдет.

Закончив с правой ногой, она повернулась боком и стала массировать левую. Лоу хотел было предложить ей свои услуги, но, поразмыслив, решил все-таки воздержаться — он боялся быть превратно истолкованным. Знай он о том, что как раз это предложение было бы принято с благодарностью, он бы крайне удивился.

— Вы хоть поняли, что было нужно от вас этой твари? — спросил он Мэгги.

— К счастью, мне не довелось этого выяснить. — По телу девушки прошла дрожь, и она оглянулась на безмолвствующего немца. — Держу пари, у Людгера найдется в запасе парочка правдоподобных гипотез.

— А вы уверены, что вам хочется их выслушать? — скучным голосом осведомился Бринк.

— Нет! Лучше оставим все как есть. И так ясно, что она утащила меня вовсе не для того, чтобы познакомиться. — Мэгги опять вздрогнула.

— А вот тут вы как раз можете ошибаться. Вы совсем не обязательно должны были превратиться в пищу. Некоторые виды земных животных, в том числе крысы, собирают что-то вроде коллекции из понравившихся им предметов. Кто знает, а вдруг вашему монстру и в голову не приходило вас есть? Может быть, он унес вас и связал исключительно потому, что был очарован вашей внешностью. Должен признаться, я его отлично понимаю.

Мэгги скорчила недовольную гримасу:

— Вас послушать — так покажется, что находишься в Нью-Йорке на дипломатическом приеме. Уши вянут.

В самом деле, с чувством юмора у Бринка явно не все было в порядке. Юмор его был сух, как песок в пустыне, и порой так же скрипел на зубах. Назвать очаровательной грязную, мокрую, со слипшимися волосами и покрытой клеем физиономией девушку мог только дурак, решивший над ней посмеяться.

Во всяком случае, больше Бринк эту тему не поднимал. Они благополучно добрались до транспортной сферы и забрались внутрь сияющего шара, готового, как добрый джинн из сказки, выполнить их желание. Жаль только, что всего одно.

С трудом удерживаясь на ногах, почти теряя сознание от навалившейся вдруг усталости, Мэгги все же испытывала сильнейшее желание трижды ударить друг о друга каблучками своих башмаков. Ее остановило только огромное количество налипшего на них клея от паутины. Ударишь — так потом и не разлепишь. К тому же каблучки не были красными.

И все-таки, учитывая только что перенесенный журналисткой стресс, искушение было очень сильным.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Несколько миллионов бессильных, но сохраняющих надежду коцитан с замиранием сердец, увы, оставшихся в другой реальности, следили за каждым приключением упорствующих в своем неведении двуногих.

— Пришельцы снова одолели гибель. Их скрытые резервы высоки, — констатировал с глубоким удовлетворением первый Мыслящий.

— Они пошли на риск — и победили! — подхватили не менее довольные приверженцы. — Теперь никто не может отрицать мощь интеллекта, и их здравый смысл, и редкую привязанность друг к другу.

— Пожалуй, верно. Ни один из нас додуматься не смог бы до такого. — Несколько тысяч Мыслящих, до того момента склонявшихся то в одну, то в другую сторону, решительно перешли в ряды оптимистов. — Чтоб одолеть исчадие воды, они призвали Океан на помощь!

— Вода! Вода! Как много в этом звуке! — Десять и двадцать сочли момент подходящим, чтобы публично сокрушиться об утерянных в прошлом элементах материального бытия.