|
Одни целый день сидят в углу, плачут и отказываются есть, другие то и дело впадают в истерику и катаются по полу, только бы ими кто-нибудь занялся... Глупо, когда женщины ревнуют друг к другу. Стоит мне заняться немного подольше с одной, как уже несколько других требуют судно, будто не могут чуть-чуть подождать... Есть у меня одна такая - ей уже за шестьдесят, вырастила пятерых детей. Казалось бы, должна уже набраться ума. Куда там! Требует судно по двадцать-тридцать раз на дню, а когда может говорить, вечно жалуется, что профессор не уделяет ей внимания... По счастью, профессор Одуар знает, с кем имеет дело. Конечно, ничего смешного тут нет. Могу себе представить, как они себя чувствуют. Но даже если ты больной, нельзя же доставлять всем вокруг одни неприятности... Попробуйте пошевелить ногой... Ну да, вот этой, которая у меня в руке. Да попробуйте же! Ничего худого вам от этого не будет. А вы, как я посмотрю, начнете ходить скорее, чем думаете. Уж поверьте старушке Анжель! Даже профессор Одуар признает, что глаз у меня наметанный и спрашивает иногда: "Анжель, что вы думаете о номере седьмом?" Сколько их прошло через мои руки! Мы же крутимся с больными с утра до вечера. А врачи что - побудут с каждым минутку и идут дальше. Ах, не нужно бы мне говорить вам такое! Другому я и не стала бы, но вы-то, я знаю, возмущаться не станете. Когда нам привозят новую больную, я уже через два дня знаю, долго будет занята койка или нет. Бывает, говорю сменщице, что такая-то до утра не протянет, и в девяти случаях из десяти попадаю в точку... Скоро солнышко поднимется повыше, и я открою окно. Глотнете немного свежего воздуха. Нельзя вам все время лежать в духоте... Она обращается с Могра, словно с ребенком, тщательно обмывает ему член и не упускает случая пошутить: - О нем тоже нужно заботиться, он вам еще послужит! Интересно, другие сестры, которые работают в общих палатах, ведут себя так же или Анжель - исключительный случай? Могра начинает понимать, почему Бессон радовался, что устроил к нему м-ль Бланш. Однако Анжель права. Его уже почти не коробит ее грубоватая жизнерадостность, которая так ошеломила, что ему и в голову не приходит углубляться в собственные проблемы. - Ну вот, теперь вы чистенький и свеженький. Сейчас позову парикмахера, чтобы не было неловко, если кто-то придет вас навестить. Старик парикмахер бреет Могра, пока две уборщицы приводят в порядок палату. Могра уже видел одну из итальянок. Другая, с упрямым выражением лица, все время молчит и даже не извиняется, когда задевает шваброй за ножку кровати. Звонят колокола, они будут звонить перед каждой службой. Закончив его брить, парикмахер направляется в сторону большой палаты, и около девяти мимо застекленной двери движется цепочка теней. - Они идут в часовню, - объясняет Анжель. - Вы католик? Священник у вас был? Славный человек, очень скромный. Не то что его предшественник, который только пугал больных, потому что вечно бегал к ним, даже когда его не просили. А если человек плохо себя чувствует, ему неприятно, если у его постели вдруг появляется священник, как будто пришел час последнего причастия... А я вот не верю ни в Бога, ни в черта - и ничего! Мне доводилось видеть женщин, которые были убеждены, что умирают, и ничего не хотели слушать... Ну а этот наш священник хороший. Приходит, только когда его позовут, сидит и дымит своей трубкой, словно старичок из богадельни... Старшей медсестры пока не видно. |
