|
Смайли не стал. – Я вовсе не хотел задавать вопросы или ставить условия, – продолжал герр Кретцшмар, осторожнее подбирая слова. – Отто и его Объект вошли через заднюю дверь, и их тотчас провели в separee. Мы постарались ничем не выдать название заведения. Незадолго до того тут неподалеку обанкротился один ночной клуб, – сказал герр Кретцшмар, ничуть не огорченный этим обстоятельством. – Он назывался «Яхта дружбы». Я на распродаже купил у них кое‑что из оборудования. Спички. Тарелки. Все это мы и выложили в кабинете.
Смайли вспомнил буквы «ЯХТ» на пепельнице, фигурировавшей на снимке. – Вы можете рассказать мне, о чем беседовали мужчины? – Нет. – И тут же пояснил: – Я ведь не знаю русского. – И снова сделал отметающий жест рукой. – По‑немецки они говорили о Боге и о мире. Обо всем. – Понятно. – Это все, что я знаю. – А как держался Отто? – спросил Смайли. – Был по‑прежнему взволнован? – До этого вечера я его таким никогда не видел. Он смеялся, как палач, говорил сразу на трех языках, был не пьян, но чрезвычайно оживлен, распевал, рассказывал анекдоты, творил Бог знает что. Это все, что я знаю, – несколько смущенно повторил герр Кретцшмар. Смайли исподтишка взглянул на окошко для наблюдения и на серые коробки аппаратов. Он снова заметил на маленьком телевизионном экране герра Кретцшмара человеческие тела, беззвучно сплетающиеся в любовном экстазе по другую сторону стены. Он понимал, что за вопрос надо напоследок задать, проникшись его логикой, чувствуя немалый навар. Однако инстинкт, которому Смайли всю жизнь следовал и который привел его сюда, удержал его от опрометчивого шага. Ничто, никакие краткосрочные дивиденды не стоили превращения Кретцшмара во врага и того, что дорога к Отто Лейпцигу будет для него навсегда закрыта. – Отто никак больше не характеризовал свой Объект? – задал вопрос Смайли, просто чтобы что‑то спросить и подвести разговор к концу. – В какой‑то момент в течение вечера он, извинившись перед компанией, зашел ко мне. Сюда, наверх, чтобы убедиться, что договоренность в силе. Он взглянул на экран и рассмеялся: «Я заставил его перешагнуть черту, и назад пути ему уже нет». Больше я его ни о чем не спрашивал. Вот так все и было.
Герр Кретцшмар на кожаном бюваре с золотыми уголками писал, как найти Отто. – У Отто плохие условия, – между тем заметил он. – И тут уж ничего не поделаешь. Даже если дать ему денег, это ничего не изменит. В душе… – тут герр Кретцшмар помедлил, – …он цыган, герр Макс. Поймите меня правильно. – Вы предупредите о моем визите? – Мы условились не пользоваться телефоном. Официально всякая связь между нами прервана. – Он протянул Смайли листок. – Очень советую вам быть осторожным, – напутствовал герр Кретцшмар. – Отто очень разозлится, услышав об убийстве старика генерала. – Он проводил Смайли до двери. – Сколько они с вас там взяли? – Прошу прощения? – Внизу. Сколько они с вас взяли? – Сто семьдесят пять марок за членство. – И за напитки в зале по крайней мере двести. Я велю вернуть вам деньги при выходе. Вы, англичане, нынче бедные. Слишком много у вас профсоюзов. Как вам понравилось шоу? – Очень артистично, – похвалил Смайли. Герр Кретцшмар, весьма довольный ответом, похлопал его по плечу. – Может, следовало бы вам доставлять себе больше развлечений. – Возможно, – согласился Смайли. |
