– Я разыскал Отто. Он снова скрывался от неприятностей, сидел без денег. У него остался всего один костюм, но выглядел он как кинозвезда. Отдаю ему это самое письмо…

– Письмо оказалось толстое, – подсказал Смайли, вспомнив, что туда было вложено семь листов фотобумаги. На память пришла черная машина, стоявшая, как старый танк, в библиотеке у Михеля.

– Безусловно. Это было длинное письмо. Он вскрыл конверт еще при мне…

Герр Кретцшмар помолчал, посмотрел на Смайли и по его лицу, казалось без всякого желания, прочел, что надо быть сдержаннее.

– Длинное письмо, – повторил он. – На многих страницах. Отто его прочел и очень разволновался. «Клаус, – попросил он. – Одолжи денег, мне надо съездить в Париж». Я одолжил пятьсот марок, без проблем. После этого я какое‑то время его не видел. Раза два он заходил сюда, звонил по телефону. Я не слушал. Потом месяц назад он пришел ко мне – Кретцшмар снова умолк, и снова Смайли почувствовал, что того что‑то сдерживает. – Я вам откроюсь. – Он как бы снова призывал Смайли держать все в тайне. – Он казался… ну, словом, очень возбужденным.

– Он хотел воспользоваться ночным клубом, – подсказал Смайли.

– «Клаус, – попросил он. – Сделай то, о чем я тебя попрошу, и мы квиты». Отто назвал это «медовой наживкой». Он приведет в клуб мужчину, русского Ивана, своего хорошего знакомого, которого пестовал много лет, редкостную свинью. Устроит для этого так называемого Объекта ловушку. И с гордостью добавил, что такой шанс предоставляется раз в жизни, он его всю жизнь ждал. Поэтому нужны лучшие девочки, лучшее шампанское, лучшее шоу. На одну ночь, за счет Кретцшмара. Это шанс расплатиться за старое и при этом еще заработать деньжат. Остался один должок. Теперь он его взыщет, загадочно добавил он, и обещал, что последствий не будет. Я согласился: «Нет проблем». – «И еще, Клаус, хорошо бы нас заснять», – тут же выпалил он. Я повторил, мол, снова нет проблем. И он явился вместе со своим Объектом.

Внезапно рассказ герра Кретцшмара приобрел спорадический характер. В какой‑то момент Смайли перебил его вопросом, куда более важным, чем следовало из контекста:

– А на каком языке они говорили?

Герр Кретцшмар помедлил, нахмурился и наконец ответил:

– Сначала Объект делал вид, что он француз, но девочки почти не говорят по‑французски, тогда он перешел с ними на немецкий. А с Отто говорил по‑русски. Препротивный тип. Вонючий, потный и в определенном смысле не джентльмен. Девочкам он не понравился, они мне пожаловались. Я отослал их назад, но они все никак не могли успокоиться.

Казалось, Кретцшмар чувствовал себя неловко.

– Еще один маленький вопрос. – Смайли вовремя разрядил атмосферу.

– Прошу вас.

– Как же Отто Лейпциг пообещал, что все обойдется без последствий, если он, судя по всему, намеревался шантажировать этого человека?

– Объект не являлся конечной целью. – Герр Кретцшмар поджал губы. – Он был лишь средством воздействия.

– Воздействия на кого?

– Отто не уточнил. «Это ступенька выстроенной генералом лесенки, – так он выразился. – Для меня, Клаус, вполне достаточно и Объекта. Сдать Объект и получить денежки. Для генерала же – это всего лишь первая ступенька. И для Макса тоже». По причинам, мне непонятным, деньги тоже зависели от того, останется ли доволен генерал. Или, возможно, вы. – Он помолчал, словно надеясь, что Смайли внесет какую‑то ясность. Смайли не стал. – Я вовсе не хотел задавать вопросы или ставить условия, – продолжал герр Кретцшмар, осторожнее подбирая слова.