Несмотря на известие о роковом конце генерала, по лицу герра Кретцшмара неожиданно, как дуновение ветерка, пробежала улыбка.

– На договорных началах, – словно ему понравились эти слова и он впервые их слышал. – На договорных началах, – повторил он. – Да, так оно и было.

– Подобные отношения, естественно, носят временный характер, – продолжал Смайли. – Но герр Лейпциг, как прибалт, преследуя и другие интересы, довольно долго поддерживал отношения с моей фирмой через посредников в Париже. – Смайли с минуту помолчал. – В частности, через одного генерала. Несколько лет назад, после ссоры, генерал вынужден был перебраться в Лондон, но Отто с ним не порывал. А генерал, в свою очередь, не прекращал заниматься посредничеством.

– До несчастного случая, происшедшего с ним, – вставил герр Кретцшмар.

– Именно, – подтвердил Смайли.

– Это было транспортное происшествие? Старый человек… проявил неосторожность?

– Погиб от пули, – резко выложил Смайли. Лицо герра Кретцшмара исказилось от неудовольствия. – Убили, – как бы для ясности добавил Смайли. – Это не было самоубийством, или несчастным случаем, или чем‑то в этом роде.

– Естественно, – многозначительно вымолвил герр Кретцшмар и предложил Смайли сигарету.

Смайли отказался, тогда он закурил сам, сделал несколько затяжек и потушил сигарету. Бледное лицо его стало еще бледнее.

– Вы встречались с Отто? Вы его знаете? – задал вопрос герр Кретцшмар тоном человека, ведущего светскую беседу.

– Однажды встречался с ним.

– Где?

– Я не волен это сказать.

Герр Кретцшмар нахмурился, но скорее озадаченно, чем осуждающе.

– Скажите, пожалуйста, если ваша основная компания – о'кей, Лондон – искала связи непосредственно с герром Лейпцигом, какие она предпринимала для этого шаги? – поинтересовался герр Кретцшмар.

– Существовало соглашение относительно использования «Гамбургер абендблатт».

– А в случае срочной надобности?

– Тогда были вы.

– Вы из полиции? – спокойно произнес герр Кретцшмар. – Из Скотланд‑Ярда?

– Нет. – Смайли в упор посмотрел на герра Кретцшмара, и тот выдержал его взгляд.

– Вы мне что‑нибудь принесли? – допытывался герр Кретцшмар. Смайли растерянно молчал. – Скажем, рекомендательное письмо? Или, к примеру, визитную карточку?

– Нет.

– Ничего не можете показать? Жаль.

– Возможно, когда я увижу Отто Лейпцига, я лучше пойму ваш вопрос.

– Но вы явно видели тот снимок! Может быть, он при вас?

Смайли достал бумажник и передал через стол снимок. Взяв снимок за края, герр Кретцшмар секунду на него смотрел, но лишь для того, чтобы убедиться, затем положил на пластиковую поверхность перед собой. И шестое чувство подсказало Смайли, что герр Кретцшмар собирается сделать заявление – такого рода заявления иногда делают немцы, излагая свою философию, или каясь в грехах, или с целью понравиться, или вызвать жалость. Смайли начал подозревать, что герр Кретцшмар, по крайней мере в собственных глазах, видел себя человеком общительным, хотя и непонятым, человеком сердечным, даже просто хорошим и что его мрачность вначале объяснялась своего рода профессиональной маской, нехотя надеваемой в мире, часто не склонном отвечать на его дружелюбие.

– Я хочу пояснить, что у меня вполне пристойный дом, – заметил герр Кретцшмар после того, как снова бросил взгляд на снимок.