– Какого рода, прошу вас, была эта работа – та, что прислал вам герр Лейпциг… прошу вас, герр Макс?

– Это фотонегатив эротического содержания. Моя фирма всегда требует негативы. Герр Лейпциг, естественно, это знал. – Смайли махнул рукой. – Я полагаю, он, должно быть, снимал из этого окошка. Своеобразие данной фотографии состоит в том, что герр Лейпциг сам заснят на ней. Поэтому можно предположить, что снимок, возможно, делал некий друг или деловой партнер.

Голубые глаза герра Кретцшмара глядели все так же бесстрастно и невинно. Лицо его, на редкость гладкое, показалось Смайли мужественным, впрочем, кто знает почему.

«Вы возитесь с таким ублюдком, как Лейпциг, так уж позвольте такому ублюдку, как я, позаботиться о вас», – предложил ему Тоби.

– Тут есть еще один аспект, – предупредил Смайли.

– А именно?

– К сожалению, с джентльменом, который в данном случае служил посредником, произошел серьезный несчастный случай вскоре после того, как негатив попал к нам. И обычная линия связи с герром Лейпцигом таким образом прервалась.

Герр Кретцшмар не смог скрыть волнения. Гладкий лоб его, казалось, прорезали морщины искренней озабоченности, и он довольно резко поинтересовался:

– Что значит – несчастный случай? Какого рода несчастный случай?

– Несчастный случай с роковым концом. Я приехал предупредить и поговорить с Отто.

Герр Кретцшмар вынул из внутреннего кармана тоненький золотой карандашик, надавил на кнопку, выдвигающую грифель, и, продолжая хмуриться, начертил на лежавшем перед ним блокноте идеальный круг. Затем поставил наверху крест, перечеркнул свое творение, неодобрительно поморщился и, пробормотав: «Жаль», – выпрямился и отрывисто произнес в селектор:

– Не мешать.

Молодой человек в приемной доложил, что понял.

– Вы сказали, что герр Лейпциг давно знаком с вашей основной компанией? – возобновил беседу герр Кретцшмар.

– Насколько мне известно, и вы тоже, герр Кретцшмар.

– Пожалуйста, объясните поподробнее, – попросил герр Кретцшмар, медленно вращая карандашик сразу двумя руками, словно проверяя качество золота.

– Мы, конечно, вспоминаем давно забытое прошлое, – успокоил его Смайли.

– Это понятно.

– Когда герр Лейпциг в первый раз бежал из России, он обосновался в Шлезвиг‑Гольштейне, – начал Смайли. – Организация, устроившая его побег, базировалась в Париже, но, будучи прибалтом, он предпочитал жить в Северной Германии. Германия была все еще оккупирована, и он с трудом зарабатывал на жизнь.

– Любой с трудом зарабатывал, – поправил его герр Кретцшмар. – Это были фантастически трудные времена. Нынешняя молодежь понятия об этом не имеет.

– Никакого, – тотчас согласился Смайли. – И особенно трудны были эти времена для беженцев. Прибыли ли они из Эстонии или из Саксонии, жизнь оказалась равно тяжелой для всех.

– Совершенно верно. Беженцам было еще труднее. Продолжайте, пожалуйста.

– В те дни существовала большая индустрия информации. Самого разного рода. Военной, промышленной, политической, экономической. Державы‑победительницы, не скупясь, выкладывали крупные суммы за материал, просвещающий друг друга. Моя основная компания занималась этим видом деятельности и держала здесь представителя, в обязанности которого входило собирать такого рода материал и передавать его в Лондон. Герр Лейпциг и его партнер время от времени становились нашими клиентами.