У Смайли хватило ума молча слушать.

Герр Кретцшмар насупился. Голос его упал, зазвучал конфиденциально:

– Вы его знали, герр Макс? Того старого генерала? Вы были с ним лично связаны?

– Да.

– Он был человеком необычным, как я понимаю?

– Безусловно.

– Этаким львом, да?

– Львом.

– Отто до сих пор без ума от него. Меня зовут Клаус. «Клаус, – говаривал он мне. – Этот Владимир, я люблю этого человека». Вы меня слушаете? Отто – очень лояльный малый. Генерал был такой же?

– Такой же, – подтвердил Смайли.

– Многие зачастую не верят Отто. Ваша основная компания в том числе – там ему не всегда верили. Но, Бог с ним, я никого не упрекаю. А вот генерал – тот верил Отто. Не во всем. Но по большому счету – верил. – Герр Кретцшмар взялся за собственный бицепс и сжал кулак; кулак неожиданно оказался очень увесистым. – Когда настали трудные времена, старик генерал поверил Отто. Я тоже верю Отто, герр Макс. В серьезных вещах. Но я немец, я не занимаюсь политикой, я делец. Все эти истории, касательно беженцев, для меня кончились. Вы меня понимаете?

– Конечно.

– Но это не кончилось для Отто. Никогда не кончится. Отто – фанатик. Я отдаю себе отчет, употребляя это слово. Фанатик. Это одна из причин, по которым наши жизненные пути разошлись. Тем не менее он остается моим другом. Всякий, кто обидит его, будет иметь дело с Кретцшмаром. – Лицо его помрачнело, мгновенно преобразившись. – Вы уверены, что у вас ничего нет для меня, герр Макс?

– Кроме фотографии, ничего для вас нет.

Герр Кретцшмар нехотя оставил эту тему, но ему потребовалось время, чтобы совладать с собой: его все еще одолевали сомнения.

– Старого генерала застрелили в Англии? – наконец решился он.

– Да.

– Но вы тем не менее считаете, что Отто тоже грозит опасность?

– Да, но мне кажется, он выбрал для себя такую участь.

Такой ответ удовлетворил герра Кретцшмара, и он дважды энергично кивнул.

– И я так считаю. Тоже. Такое сложилось у меня впечатление. Я много раз повторял ему: «Отто, тебе следовало бы быть акробатом на проволоке». По‑моему, он считает никудышным тот день, когда по крайней мере раз шесть ему не грозит смертельная опасность. Вы позволите мне высказать некоторые соображения по поводу моих отношений с Отто?

– Прошу вас, – вежливо отозвался Смайли.

Опершись локтем о пластиковую поверхность стола, герр Кретцшмар устроился поудобнее и начал исповедь.

– Было время, когда Отто и Клаус Кретцшмар все делали вместе – не один пуд соли вместе съели, как говорится. Я родился в Саксонии, Отто – на Востоке. Прибалт. Не в России – он это подчеркивал, – а в Эстонии. Пришлось ему нелегко, он познакомился с интерьерами не одной тюрьмы – какой‑то мерзавец предал его в Эстонии. Умерла его девушка, и он сильно переживал. Дядя, живший в предместье Киля, оказался свиньей. Это я могу сказать точно. Денег у нас не было, мы были товарищами и компаньонами по воровству. Это нормально, герр Макс.

Смайли кивнул, давая понять, что благодарен за рассказ.

– Занимались мы и продажей информации. Вы правильно подметили, что информация считалась ценным товаром в те дни. К примеру, мы услышали, что такой‑то беженец только что прибыл и еще не проходил собеседования у союзников.