Так или иначе Смайли держал свое мнение при себе.

– Джордж! – наконец призывно воскликнул Эндерби.

Над ними совсем низко пролетел самолет.

– Весь вопрос в том, хотите ли вы получить товар, – произнес в ответ Смайли. – Вряд ли что‑либо еще представляет большой интерес.

– Значит, не видите! – воскликнул Эндерби, убирая спичку изо рта. – О, я, конечно же, хочу заполучить его, – продолжал он так, будто это лишь половина дела. – Хочу заполучить Мону Лизу, и председателя Китайской Народной Республики, и будущего победителя Ирландского кубка. Хочу увидеть Карлу сидящим на раскаленной сковороде в Саррате и выплевывающим историю своей жизни следователям. Хочу, чтобы американские Кузены многие годы ели из моих рук. Хочу доиграть до конца, конечно же, хочу. И все равно это не снимает меня с крючка.

Но Смайли почему‑то совсем не беспокоила ситуация, в которой находился Эндерби.

– Брат Лейкон, я полагаю, познакомил вас с реальностью? С тем, что у нас стагнация и так далее, – осведомился Эндерби. – С тем, что у нас молодой, идеалистически настроенный кабинет, разрядка, приправленная горчичкой, разглагольствования об открытом правительстве и все такое прочее? Что надо покончить с рефлексами, выработанными «холодной войной»? С тем, что под каждым диваном в Уайтхолле, особенно под нашим, пытаются вынюхать заговор консерваторов? Рассказал он вам об этом? Рассказал, что предполагается начать еще одну чертову англо‑большевистскую мирную инициативу, которая должна быть насажена на петли к Рождеству?

– Нет. Нет, об этом он мне не говорил.

– Ну так вот, кабинет готовит такую штуку. И мы не должны эту инициативу подрывать и т.д. и т.п. Учтите, те же самые люди, которые бьют сейчас в барабаны мира, поднимают страшный вой по поводу того, что мы ничего не делаем. Очевидно, в этом есть какой‑то смысл. Они уже сейчас запрашивают нас, какую позицию займут Советы. Неужели так было всегда?

Смайли столь долго молчал, что, казалось, настал Судный день и он вершит судьбами людей.

– Полагаю, да. Полагаю, в той или иной форме так было всегда, – наконец произнес он тоном человека, для которого ответ имеет большое значение.

– Хорошо бы вам предупредить меня.

Эндерби не спеша прошел на середину комнаты и налил себе стакан содовой; он воззрился на Смайли, казалось, с искренним недоумением. Внимательно посмотрел, потом покачал головой, снова посмотрел, всем своим видом показывая, что стоит перед неразрешимой проблемой.

– Сложная получается штука, шеф, действительно сложная, – нарушил молчание Сэм Коллинз, на которого ни тот, ни другой не обращали внимания.

– А это не большевистский заговор, Джордж, с целью заманить нас и окончательно уничтожить, вы в этом уверены?

– Боюсь, Сол, мы ломаного гроша больше не стоим. – На лице Смайли показалась извиняющаяся улыбка.

Эндерби не понравилось напоминание о том, что у британского величия есть пределы, и на какой‑то миг рот его скривила кислая гримаса.

– Хорошо, Джордж, – сказал он наконец. – Пошли в сад.

Они шагали рядом. Эндерби кивком приказал Коллинзу остаться. Тихий дождь проклевывал поверхность пруда и заставлял блестеть в полутьме мраморных ангелов. Время от времени проносился ветерок, и с низко нависших ветвей капала вода, окатывая то одного, то другого.