Отдышавшись от бега, мы стали взбираться наверх.

«Эх, жаль не успели изучить примерное расписание. Как бы не вляпаться!»

Однако, вопреки моим опасениям, мы все успели и сейчас отходили, быстро разматывая катушку с проводом, боец позади его старательно маскировал.

Плюхнувшись рядом с Райкиным, я достал подрывную машинку и, зачистив концы, подсоединил один из них, после чего стал терпеливо ждать подходящего поезда.

— Товарищ капитан, слышен гудок, — вывел меня из дремоты голос наблюдающего за дорогой бойца. Рядом со мной шевелились, просыпаясь, остальные бойцы. Мельком глянув на наручные часы, я понял, что проспал около часа. С момента закладки заряда прошло около трех часов.

Взяв в руки подрывную машинку, накрутил второй провод и приготовился, наблюдая за движением.

— С фронта идет, товарищ капитан. Наверное, там опять раненые, — сказал наблюдающий в бинокль Райкин. Однако через некоторое время я понял, что он ошибся.

Мимо нас шел товарняк с грузовыми платформами, на которых стояла подбитая техника. Несмотря на такое радостное зрелище, никаких воплей и других проявлений радости, кроме дружеских тычков, не было, все помнили мой приказ о соблюдении полной маскировки.

— Лейтенант, ты видел, на второй и третьей платформе техника была закрыта брезентом?

— Да, товарищ капитан, правда так, мельком!

— Я тоже, но мне показалось, что везли наши танки. «Тридцатьчетверки», если я не ошибаюсь. Запиши это на всякий случай, мало ли что.

Отсоединив провод, я снова завалился спать, приказав дозорному сразу меня будить, как что-нибудь услышит.

— Хорошо, товарищ капитан, — ответил рябой боец лет двадцати пяти.

— Товарищ капитан, идет. Товарищ капитан, поезд идет в сторону фронта, — пытался пробиться в мое сознание голос бойца. Наконец я смог понять, что мне говорят, и, длинно зевнув, приготовился.

Вдали показался дым, вскоре стал виден и эшелон.

— Похоже, наш клиент, — сказал я, разглядывая в бинокль то, что было видно на платформах.

— Вроде какая-то артиллерийская часть, товарищ капитан, — отозвался Райкин, наблюдая за поездом.

— Будем рвать его. Наверняка в тех теплушках боеприпасы, так что рвем. Другого более жирного клиента ждать не будем. Всем приготовиться! — громко скомандовал я и приготовил машинку. Бойцы продолжали жадно наблюдать, даже не пытаясь укрыться.

— Товарищ капитан, он почти наехал, — азартно прошептал лейтенант.

С прищуром наблюдая за составом, я, подождав, пока заложенная взрывчатка окажется под паровозом, крутанул ручку, инициируя заряд.

От взрыва меня подбросило на полметра и откинуло в сторону. Зажав ладонями уши, я открывал и закрывал рот. Оглушен был изрядно. Насколько я успел понять плавающим сознанием, остальные делали то же самое. В это время сверху посыпался всякий железный мусор, создавая реальную опасность для жизни. Прижавшись к стволу дерева, я ждал, когда обломки поезда перестанут падать на нас сверху.

Через несколько минут я опасливо вышел на опушку и посмотрел на кратер, появившийся на том месте, где была дорога. Послышался хруст веток, и рядом встал Райкин.

— Ого, как бабахнула, товарищ капитан, от поезда почти ничего не осталось! Во, как мы их! — громко кричал лейтенант, явно оглохнув от взрыва.

С разворота я хлестко дал ему затрещину и заорал:

— Взрывчатки маловато?! Я тебе что говорил, мудаку, что слишком много! А ты что доказывал, специалист доморощенный?

Вместо ответа я услышал от удивленного лейтенанта:

— О, звук вернулся. Вон я даже слышу, как горит тот вагон.

— А-а-а! — махнул я на него рукой и приказал собираться, мы уходили.