|
Развернув башню, я неприцельно успел послать еще десяток снарядов по скопившейся на берегу немецкой технике, вызвав пожары и там. Но немцы — вояки крепкие, и все усиливающиеся хлопки пуль по катеру вызвали возгорание одной из бочек с горючим, предоставив немцам отличный шанс поквитаться с нами. Похоже, что никакого серьезного вооружения у немцев на берегу не было, и, кроме пары пулеметов, по нам никто не стрелял, хотя освещаемый горящей бочкой катер представлял собой прекрасную мишень. Высунув голову из башни, я осмотрелся. Вдруг мое внимание привлекла фигура матроса, скользнувшего к горящей бочке. В матросе я узнал Красавчика. Тот подбежал к горящей бочке и, ухватив ее голыми руками, с хэканьем зашвырнул за борт. Выскочив из башни, я помог ему потушить одежду и погасить открытое пламя разлившегося на палубе горючего. Отпустив рукоятку брандспойта, я устало вытер вспотевший лоб и спросил Красавчика:
— Не обжегся, герой? — Немного, товарищ капитан. — Иди вниз, пусть тебя посмотрят. Девушки, как и контуженный радист, остались в расположении полка, так что теперь за медика был один из матросов. — Хорошо, товарищ капитан! Проводив взглядом матроса, я оперся плечом о стволы зенитки. И тут же с матом отскочил в сторону — оказывается, зенитка тоже вела огонь по противнику, что я в бою, сидя в своей башне, не расслышал. Пока было время, проверил другие емкости на предмет повреждений, проще говоря, не пробиты ли они пулями и не протекает ли горючее. Нашел еще две дырки и приказал пробегавшему мимо матросу принести затычки, пока заткнув их пальцами. Закончив, вернулся к башне, поговорил со старшиной, пополняющим боезапас, и отправился на мостик к боцману. — Скоро уже? — спросил я его, подойдя вплотную. — Через час будем, товарищ капитан. Журов, что там? — крикнул боцман стоящему на носу сигнальщику, который внимательно всматривался в темень по курсу катера. — Чисто, товарищ главстаршина. Ни топляков, ни мусора. — Хорошо, смотри внимательно! — Понял, товарищ главстаршина. Дослушав, я сказал: — Нужно будет как-то определиться, где наши, где немцы. Ты знаешь, где там причалы? — Конечно знаю, товарищ капитан! Столько лет туда на своем буксире ходил. — Хорошо. Подойдем тихой сапой и выясним кто где. Ясно? — Да, ясно, товарищ капитан! Город уже видно! Достав из специального ящика бинокль, я стал всматриваться в приближающиеся предместья Могилева. — Там, где горит то пятиэтажное здание — немцы, дальше пока не вижу, пожары слепят. Возьми правее, а не то нас пламя осветит. Снова приложив к глазам бинокль, я смотрел на развалины города. — Боцман, мне кажется или вон там что-то похожее на пристань? — Да, товарищ капитан, это действительно пристань речного вокзала, там речные трамвайчики швартуются. — И на ней вроде бы никого нет. Подойди туда и высади меня. — Хорошо, товарищ капитан, приготовьтесь! Несмотря на то что в принципе было достаточно светло, чтобы нас рассмотреть, мы были как невидимки; наверное, этому способствовала отличная маскировка катера. Со стороны мы были похожи на огромный плавучий куст. Оттолкнувшись от палубы катера, я запрыгнул на берег. Держа карабин наготове, медленно перебирая ногами, настороженно двинулся в сторону ближайших развалин. С собой я решил никого не брать — людей и в экипаже не хватало — и потому в одиночку шел по разрушенному городу в сторону ближайшей перестрелки.
Как меня взяли, я, честно говоря, прощелкал. Шуршание справа и удар в затылок, когда я развернулся на звук. В том, что меня взяли спецы, я не сомневался и, когда сознание пришло в норму, стал вслушиваться в разговор стоящих рядом людей. |
