— Ты где его взял, Генрих? — Разговор шел на немецком, что меня, честно говоря, не удивило, но и не больно-то расстроило.

— В развалинах магазина, герр лейтенант. Шел в сторону обороняющихся русских частей справа от нас. Вооружен нашим карабином — видимо, трофей, герр лейтенант.

— Вот как? Хорошо. Проверьте, не очнулся ли он!

Сильный удар носком сапога под ребра вывел меня из себя.

Я заорал на немецком, не глядя на немцев:

— Какая сволочь это сделала? — и, открыв глаза, сердито посмотрел на стоящего рядом громилу фельдфебеля.

— Очнулся, герр лейтенант.

— Что тут происходит? — добавил я, играя роль немецкого диверсанта. Встав на ноги и потирая ушибленный бок, перевел взгляд на стоящего рядом лейтенанта-пехотинца: — В чем дело, лейтенант? Почему вы мешаете операции Абвера?

— Извините, вы кто?

— Лейтенант Швед, полк «Бранденбург». Это что-нибудь вам говорит?

— Да, лейтенант, говорит. Я сейчас свяжусь со своим начальством, и мы выясним, кто вы.

— Лейтенант, связывайтесь быстрее. За срыв операции, разработанной самим… — Я возвел глаза к потолку разрушенного дома и добавил: — Ответите головой.

Проследив за моим взглядом, лейтенант опустил глаза и задумался. Я осмотрелся, в большой комнате стоял стол с картами и мягкий диван, на который я тут же плюхнулся, с интересом наблюдая за мимикой офицера.

Повернувшись к телефонисту, лейтенант приказал:

— Свяжись с капитаном Грейсом, — и, развернув голову в мою сторону, извинительно сказал мне: — Я должен сообщить начальнику разведки полка. — После чего спросил у зачуханного связиста: — Что там?

— Связи нет, герр лейтенант. Обрыв на линии.

— Так исправь немедленно!

Выскочивший из-за стола связист, прихватив двух пехотинцев, скрылся в ночи. Повернувшийся в мою сторону, офицер открыл было рот, но его отвлекла ругань как на немецком, так и на русском. В комнату, где мы находились, ввалилась целая толпа немецких солдат, окружив кого-то, кого я не смог разглядеть под телами солдат. Вдруг с криками они разлетелись в разные стороны, и моему взору предстал командир Красной армии в звании майора-артиллериста. Пока я разглядывал этого здоровяка, с легкостью раскидавшего немцев и с рычанием пнувшего подвернувшегося под удар пехотинца, он вдруг заметил меня, вольготно развалившегося на диване.

— Гнида! Немцем продался?! — заорал он с пеной у рта, бешено вращая глазами.

Резво вскочив с диванчика, я отряхнул свою форму и не спеша направился к майору, небрежно улыбаясь.

— Я что, по-твоему, должен воевать за комуняк? Хрен вам, хватит, попили нашей кровушки!

Говоря это, я двигался к взбешенному майору. Проходя мимо улыбающегося лейтенанта, который, похоже, русский знал, я схватил со стола МП, давно присмотренный для подобного случая, и открыл огонь. В комнате было десять человек: сам офицер, фельдфебель и восемь солдат, которые привели связанного майора. Стегнув длинной очередью по встающим солдатам, двумя короткими очередями по три патрона дал по командирам, после чего до конца магазина бил по солдатам. Отстегнув пустой магазин, я вытащил у лейтенанта три полных, одним из них перезарядил автомат, остальные сунул за голенища сапог.

— Меня развяжи! — вдруг сказал с интересом наблюдающий за мной майор.

— А где пожалуйста? — спросил я, разрезая стягивающие его веревки трофейным кинжалом. Взяв пистолет лейтенанта, пробежался по комнате, добивая немцев.

Майор в это время вооружился подобранным автоматом фельдфебеля и, выходя со мной на улицу, спросил:

— Ты кто?

— А тебе не все равно? Свой я, свой! Пробирался к нашим окруженным дивизиям, но попался немцам.