На сегодня было запланировано обследование производства танков Т-18 на ХТЗ — Харьковском Тракторном. Ничего интересного и нового Брехт там не увидел. Т-18 это пятитонная устаревшая игрушка. Ну, хорошо — шеститонная. Вроде бы её даже сняли с производства и вот опять начали клепать. Клепать — в прямом смысле. Танк не сварной и не литой, на клёпках. Для своих шести тонн он очень высокий, прямо так и представляешь себе, как на приличном склоне, при попытке спуститься под углом, он заваливается на бок. Жуть. И пушечка кургузая, понятно.

Совсем уже разочаровавшись в танках знаменитого завода, Брехт чуть отстал от общей массы проверяющих и хозяев завода, засмотрелся на установку пушки в башню. Принялся догонять и тут взгляд зацепился за непонятную конструкцию. Вернее, не за саму конструкцию, а за то, что под ней. В каком-то сарае дырчатом из ржавых листов стоял низенький танк. Брехт низких танков в этом времени ещё не видел и свернул к сараюшке. Там за первым танком стоял второй. Отличались немного, у второго пушка была чуть длиннее. Вот если чуть увеличить эти танки, то можно подумать, что это Т-14 Армата.

Брехт встал, как вкопанный и рот открыл. Этого не могло быть!

Событие пятьдесят восьмое

Прилетевшие в понедельник гуманоиды были после вчерашнего совсем зеленые и явно не в своей тарелке.

Брехт с ощутимым усилием рот закрыл. Чуть приглядевшись и проморгавшись, он увидел массу отличий от танка Армата, но то, что человек, который их спроектировал, видел российский танк из далёкого будущего, было однозначно. Характерная башня, с хвостом и сама башня, словно из треугольников сваренная. А ещё закрытые почти листами железа гусеницы. Ну и то, что башня, в отличие от современных танков, очень низкая.

Отличия, ну, во-первых, длина ствола пушки. У одного больше, у другого меньше, но даже у того, у которого стоит на сегодняшний день самая длинноствольная пушка в мире, всё одно она короткая. Во-вторых, всех этих присобаченных с обеих сторон башни труб и прочей хренотени, как на Т-14, не было. Чистые треугольники, и от этого смотрелись танки просто фантастически для 1938 года. И в-третьих, танки были заметно меньше. Иван Яковлевич в Москве на параде Арматы видел. Здоровенные дуры. Эти раза в полтора меньше.

Брехт огляделся, эта часть цеха смотрелась как-то заброшенно. Словно её специально народ стороной обходит. Тут, наверное, паранормальные явления происходят, люди пропадают, пришельцы из будущего шастают без спроса, вот народ и сторонится проклятого места.

А нет, вон кто-то бежит, какой-то рваной трусцой. Бежал молодой парнишка. Лет шестнадцати, наверное, и весь худой и бледный. Ага, он из Освенцима перенёсся, и сейчас бежит, сам не зная куда. Парнишка увидел Брехта, до этого в пол смотрел и хотел зигзаг противолодочный заложить, но комбриг, успел руку вытянуть и «пришельца» за шиворот ухватить.

— Стоять! Бояться! — Бабах. Это огромная гайка, что подросток нёс в руках, упала на кусок железного листа, что в этом место лежал, мятый и ржавый, но грохот получился отменный.

— Мне Василич сказал… — заверещал попаданец из Освенцима.

— Стоять, говорю. Ты кто? — Брехт развернул дистрофика к себе моськой.

— Ванька я!

— Жуков?

— Жиров. Мне Василич велел …

— Да, стой ты, не съем. — Брехт встряхнул дёргающегося парнишку. — Скажи мне Ванька Жиров, что это за цех и что это за танки, — мотнул головой на два … две Арматки.

— А вы дяденька военный, танкист?

— А что по форме не видно?

— Это мой папка сделал.

— Да, ну, нахрен! И где твой папка?

— …

— Да не молчи, — Брехт повертел парнишку, задрал ему рукав, проверяя, нет ли номера. Нет, не был в концлагере, просто тощий, да ещё кость видно тонкая, ну и «папка», что сделал маленькие Арматы, был не богатырь, должно быть.