|
— Ладно. Садитесь. Все что угодно, лишь бы обойтись без осложнений. — А что вы делали в Нью-Йорке, мистер Браун? Я ответил ему откровенно: — Пытался продать свою гостиницу. — Не вышло? — Не вышло. — В такой огромной стране — и не нашлось предприимчивых людей? — Вы же выслали их поенную миссию. Заставили отозвать посла. После этого трудно рассчитывать на доверие. Господи, совсем забыл! Со мной приехал кандидат в президенты. — Кандидат в президенты? Надо было меня предупредить. — Не слишком удачливый кандидат. — Все равно. Кандидат в президенты! А зачем он сюда приехал? — У него рекомендательное письмо к министру социального благоденствия. — К доктору Филипо? Но доктор Филипо... — С ним что-нибудь случилось? — Сами знаете, что такое политика. Во всех странах одно и то же. — Доктора Филипо сняли? — Его не видели уже неделю. Говорят, он в отпуску. — Пьер Малыш тронул шофера такси за плечо. — Остановись, mon ami [мой друг (фр.)]. — Мы еще не доехали даже до статуи Колумба, а на город быстро спускалась ночь. Он сказал: — Мистер Браун, я, пожалуй, вернусь и поищу его. Ведь и у вас в Англии не стоит попадать в ложное положение. Хорош бы я был, приехав в Англию с рекомендательным письмом к мистеру Макмиллану. — Он помахал на прощанье рукой. — Скоро зайду к вам на стаканчик виски. Я ужасно рад, ужасно рад, что вы вернулись, мистер Браун. — И он отбыл с блаженным видом, никак не вязавшимся с обстоятельствами. Мы поехали дальше. Я спросил шофера, наверно агента тонтон-макутов: — Доедем мы до «Трианона», прежде чем выключат свет? Шофер только пожал плечами. В его обязанности не входило сообщать какие бы то ни было сведения. В здании выставки, которое занимал министр иностранных дел, еще горел свет, а у статуи Колумба стоял «пежо». Конечно, в Порт-о-Пренсе много машин «пежо», и я не мог поверить, что Марта так жестока или так лишена вкуса, чтобы назначать свидания на том же месте. И все же я сказал шоферу: — Я выйду здесь. Отвезите вещи в «Трианон». Жозеф вам заплатит. Я проявил большую неосторожность. Полковник, командующий тонтон-макутами, завтра же утром узнает, где я вышел из такси. Но я все же принял кое-какие меры: подождал, пока шофер действительно не уехал и свет его фар не скрылся из виду. А потом я пошел к стоявшей у Колумба машине. На номерном знаке сзади я увидел букву «Д». Это была машина Марты, и она сидела там одна. Я смотрел на нее некоторое время из темноты. Мне пришло в голову, что я могу постоять здесь в двух шагах от машины, пока не увижу человека, которому она назначила свидание. Но тут Марта повернула голову и поглядела туда, где я стоял: она почувствовала, что на нее смотрят. Слегка опустив стекло, она резко крикнула по-французски, думая, что это один из бесчисленных портовых нищих: — Кто там? Что вам надо? — и включила фары. — О господи! Ты все-таки вернулся... — сказала она таким тоном, словно речь шла о приступе малярии. Она отворила дверцу, и я сел рядом. В ее поцелуе я почувствовал страх и тревогу. — Почему ты вернулся? — Видно, соскучился по тебе. — Неужели для этого надо было сперва сбежать? — Я надеялся, что, если уеду, что-нибудь изменится. — Нет. Все по-старому. — А что ты здесь делаешь? — Тут, пожалуй, удобнее всего скучать по тебе. |
