Восемь бортовых залпов спустя Джек остановил огонь. Им удалось нанести ущерб неприятельскому судну и испортить его внешний вид, но они не сумели ни перерубить его такелаж, чтобы сделать его неуправляемым, ни снести какую-нибудь важную мачту или рей. Совершенно очевидно, что им не удалось убедить противника вернуться и сразиться борт о борт. Взглянув вслед удиравшему «Глуару», Джек принял решение и произнес:

— Мы снова увалимся под ветер к мысу, мистер Маршалл. Зюйд-зюйд-вест.

«Софи» получила удивительно мало повреждений.

— У нас есть такие повреждения, исправление которых не может подождать полчаса, мистер Уотт? — спросил он, рассеянно наматывая прослабленный слаб-гордень на кофель-нагель.

— Нет, сэр. Какое-то время будет занят работой парусный мастер, но француз не стрелял в нас ни цепными книппелями, ни простыми, и ни разу не порвал нам такелаж, вообще не сказать, что пытался. Плохая подготовка, сэр, очень плохая подготовка. Это не то что тот грешный маленький турок, который задал нам перцу.

— Тогда будем свистать экипаж на завтрак, а узлы и сплесни оставим на потом. Мистер Лэмб, какие повреждения вы обнаружили?

— Ничего ниже ватерлинии, сэр. Четыре довольно скверные пробоины на миделе, и самое худшее, что второй и четвертый орудийные порты почти превратились в один большой. Но это пустяки по сравнению с тем, как мы вставили ему. Содомиту этакому, — добавил он вполголоса.

Джек направился к сорванному с лафета орудию. Ядро с «Глуара» разбило фальшборт, к которому крепились задние рым-болты, в тот момент, когда четвертое орудие отскочило. Орудие, частично закрепленное с другой стороны, развернувшись, ударилось о соседнее и опрокинулось. По счастливой случайности, двух матросов, которых должно было размазать между ними, не оказалось на месте. Один из них смывал кровь с поцарапанного лица в пожарном ведре, второй побежал за новым запалом. К счастью, пушка перевернулась, а не стала убийственно летать по палубе.

— Что же, мистер Дей, — произнес капитан. — Нам повезло, если не в одном, так в другом. Пушку можно отнести на нос, пока мистер Лэмб не изыщет нам новые рым-болты.

Возвращаясь на корму, Джек снял мундир — внезапно стало невыносимо жарко — и посмотрел на юго-западную часть горизонта. Сквозь поднимающуюся дымку не было видно ни мыса Нао, ни единого паруса. Он не заметил восхода солнца, теперь оно поднялось высоко — должно быть, они ушли достаточно далеко.

— Клянусь Господом, чашка кофе мне бы не помешала, — сказал Джек, неожиданно вернувшись к обыденной жизни, где время шло своим чередом, и где существовали голод и жажда. — Однако, — продолжал он, поразмыслив, — мне надо спуститься вниз. Это была темная сторона, именно там можно увидеть, что случается, когда человеческое лицо встречается с чугунным ядром.

— Капитан Обри, — произнес Стивен, захлопнув книгу в тот момент, как он увидел Джека в кубрике. — У меня к вам серьезная жалоба.

— Готов вас выслушать, — отозвался Джек, вглядываясь в полумрак, чтобы увидеть то, чего он опасался.

— Они добрались до моей гадюки. Повторяю, сэр, они добрались до моей гадюки. Меньше трех минут назад я зашел к себе в каюту за книгой — и что же я увидел? Банка, в которой находилась гадюка, опорожнена. Опорожнена, слышите?

— Сообщите мне список убитых, а потом я займусь вашей гадюкой.

— Тю! Несколько царапин, у одного матроса ободрано предплечье, пришлось извлечь пару острых щепок — ничего особенного. Потребовались только перевязки. В лазарете лишь больной с запущенным хроническим уретритом, повышенной температурой и умеренной паховой грыжей.