— Ни убитых, ни раненых? — вскричал Джек, и сердце его радостно встрепенулось.

— Нет, нет, нет. По поводу моей гадюки…

Стивен принес ее на судно в спирту, и вот чья-то преступная рука вскрыла банку, выпила весь спирт, и оставила гадюку без жидкости, скрученной и пересохшей.

— Мне очень жаль это слышать, — отозвался Джек. — Но этот парень не умрет? Может, дать ему рвотное?

— Не умрет. Вот это-то и досадно. Негодяй, хуже гунна, тупой солдафон, он не умрет. Это же был чистейший, двойной очистки спирт.

— Прошу, пойдемте со мной и позавтракаем в каюте. Пинта кофе и хорошо прожаренная отбивная не заменят спирта гадюке, но утешат вас… — Пришедший в веселое расположение духа Джек готов был острить, он чувствовал, как в уме у него рождается шутка, но затем позабыл ее соль и ограничился тем, что весело, но так, чтобы не обидеть доктора, расхохотался. Затем заметил: — Удрал-таки от нас этот мерзавец, и боюсь, нам придется потратить немало времени, чтобы вернуться назад. Интересно, мне очень интересно, удалось ли Диллону захватить сетти, или тот тоже сбежал.

Это было естественное любопытство, любопытство, которое разделял с ним каждый человек на борту «Софи», за исключением Стивена. Но оно не было удовлетворено ни до полудня, ни после того как солнце уже давно пересекло меридиан. Около полудня ветер стих почти полностью. Новые паруса колыхались, свисая безвольными пузырями с реев, а матросов, занятых починкой изорванного комплекта, пришлось защищать от солнца тентом. Выдался один их тех чрезвычайно влажных дней, когда воздух нисколько не освежал. Было так жарко, что, несмотря на горячее желание найти свою абордажную партию, обезопасить захваченное судно и двигаться вдоль побережья, у Джека не хватало духу отдать команду достать весла. Экипаж отважно сражался с противником (хотя орудия все еще стреляли явно слишком медленно) и прилагал все усилия к тому, чтобы исправить повреждения, причиненные шлюпу французским судном. «Я разрешу им отдыхать, по крайней мере до собачьей вахты», — решил капитан.

Жара давила на море; дым из камбузной трубы повис над палубой вместе с запахами грога и доброго английского центнера соленой говядины, которую команда «Софи» поглощала во время обеда. Регулярное «динь-динь» судового колокола раздалось столько раз, что задолго до того, как на горизонте вновь появилась шнява, Джеку стало казаться, что утреннее столкновение, должно быть, произошло в другой эпохе, в другой жизни или вообще (если бы не устойчивый запах пороха от подушки под головой) было лишь впечатлением от прочитанной книги. Растянувшись на скамье под кормовыми окнами, Джек прокручивал это в голове, прокручивал еще раз помедленнее, и еще, и в итоге провалился в сон.

Проснулся он мгновенно, ощущая себя свежим, уравновешенным, и сразу понял, что «Софи» уже значительное время идет с бризом, под которым она накренилась на пару поясов и задрала его пятки выше головы.

— Боюсь, что эти чертовы юнцы разбудили вас, сэр, — озабоченно проговорил мистер Маршалл. — Я отправил их наверх, но боюсь, догадался сделать это слишком поздно. Они тут кричали и вопили, словно свора бабуинов. Чтоб им пусто было.

Хотя Джек был в целом человеком на редкость открытым и правдивым, он не моргнув глазом ответил:

— А я и не спал.

На палубе он взглянул на марсы обеих мачт, откуда мичманы внимательно наблюдали за тем, не грядет ли кара за их проделки. Встретившись взглядами с капитаном, они тотчас отвернулись, делая вид, что старательно выполняют свой долг, наблюдая за шнявой и сопровождавшим ее сетти, которые быстро сближались с шлюпом, подгоняемые восточным бризом.

«Вот она где, — с глубоким удовлетворением произнес про себя Джек.