— Тишина везде! — сердито закричал он. — Хотите разбудить все побережье?

Джек Обри даже не представлял себе, как тесно связан он со своим шлюпом; он точно знал, как тот будет двигаться, слышал особый скрип ракс-бугеля грота-рея, шелест руля, усиленный, как декой, срезом кормы; и проход судна по бухте казался ему нестерпимо долгим.

— Сэр, — произнес Пуллингс. — По-моему, мыс находится у нас на траверзе.

— Вы правы, мистер Пуллингс, — отозвался Джек, разглядывая берег в ночную подзорную трубу. — Видите, как перемещаются огни в деревне, один за другим? Лево руля, Олгрен. Мистер Пуллингс, пошлите кого-нибудь толкового на руслени. Вот-вот будет 20 саженей. — Он прошел к гакаборту и крикнул, и голос его раздался над темной водой: — Мистер Маршалл, мы идем к берегу!

Высокая темная полоса суши, отчетливо выделявшаяся на фоне звездного неба, становилась все ближе и ближе. Вот она закрыла Арктур, затем все созвездие Короны и даже Вегу, находившуюся высоко над горизонтом. Регулярный плеск лота, монотонный речитатив матроса на наветренных русленях: «Глубина девять, глубина девять… метка семь… пять с четвертью… без четверти пять…»

Впереди под утесом белела бухточка, и виднелась белая полоска прибоя.

— Пора, — произнес Джек, и шнява привелась к ветру — ее фок прижался к мачте, словно живое существо. — Мистер Пуллингс, сажайте вашу партию в баркас. — Четырнадцать матросов  один за другим молча прошли мимо него и, перебравшись через борт, спустились в поскрипывавшую шлюпку. У каждого на рукаве белела повязка.

— Сержант Куинн. — Прошли морские пехотинцы, сверкая мушкетами и громко стуча сапогами. Кто-то толкал его в живот. Это был капитан Ля Ир, добровольно присоединившийся к пехотинцам, он искал его руку. «Удачи», — произнес француз, тряся руку капитану.

— Большое мерси, — отозвался Джек Обри и, перегнувшись через борт, добавил: — Мон каптэн. — В этот момент небо осветила вспышка, за которой последовал низкий гул тяжелого орудия.

— Катер у борта? — спросил Джек, на мгновение ослепленный огненным всполохом.

— Здесь, сэр, — послышался голос шлюпочного старшины прямо под ним. Джек перелез через борт и спрыгнул вниз. — Мистер Риккетс, где потайной фонарь?

— У меня под курткой, сэр.

— Показывайте его над кормой. Греби.

Пушка ударила снова, вслед за ней раздались еще два выстрела. Совершенно очевидно, что орудия вели пристрелку, но уж чертовски громко они грохотали. Тридцатишестифунтовки? Оглядевшись, он рассмотрел четыре шлюпки позади себя, бледную линию горизонта, на фоне которой виднелись шнява и сетти. Джек механически похлопал по пистолетам и сабле. Ему редко случалось нервничать сильнее, чем теперь. Он весь обратился в слух: ждал, когда справа прозвучит бортовой залп «Софи».

Катер мчался, рассекая воду, весла скрипели в руках гребцов, ухающих в такт.

— Суши весла! — вполголоса скомандовал шлюпочный старшина, и спустя несколько секунд шлюпка зашуршала по гальке.

Не успела шлюпка сесть на гальку, как матросы выскочили и вытащили ее на берег, следом за ней причалила шлюпка шнявы вместе с Моуэттом, ялик с боцманом и баркас сетти с Маршаллом.

На узком участке пляжа стало тесно.

— Линь, мистер Уотт? — спросил Джек Обри.

— А вот и шлюп появился, — произнес чей-то голос, и из-за утеса раздалось семь негромких выстрелов.

— Мы здесь, сэр, — воскликнул боцман, снимая с плеча две бухты дюймового линя.

Джек схватил конец одного из них, произнеся:

— Мистер Маршалл, хватайте свой линь, и пусть каждый возьмется за свой узел.