Джек кинулся в сторону утеса, где пляж сужался до нескольких футов под скалой, а следом за ним, держась за линь с узлами, бежала половина десанта. Он почувствовал, как в груди у него все кипит: ожидание кончилось — и будь что будет. Обогнув мыс, они увидели ослепительный фейерверк и услышали десятикратно усилившийся грохот: из башни вырывались три — нет, четыре багровых снопа пламени. Увидели «Софи» со взятыми на гитовы марселями, отчетливо видимыми при вспышках выстрелов, озарявших все небо. Пушки шлюпа непрерывно били по молу, целя так, чтобы каменные осколки, разлетаясь во все стороны, помешали сетти отверповаться к берегу. Насколько Джек мог судить, находясь под таким углом, «Софи» находилась именно в той точке, которую они отметили на карте: темная масса утеса с возвышающейся часовней, была по левому ее траверзу. Однако башня оказалась дальше, чем он рассчитывал. К упоению боем уже примешивалась усталость: Джек с трудом вытаскивал сапоги из рыхлого песка. Запнувшись, подумал о том, что ни в коем случае не должен упасть; та же мысль пришла к нему, когда он услышал, как упал кто-то из связки Маршалла. Прикрыв глаза ладонью, он с невероятным усилием заставил себя отвернуться от сражения и продолжать пахать песок. В ушах стучало так, что ум заходил за разум, но при этом Джек продвигался вперед черепашьим шагом. Неожиданно он ощутил под ногами твердую почву. Ему показалось, будто он сбросил с себя пятипудовый груз, и Обри побежал, прямо-таки побежал вперед по плотному песку. И все это время Джек слышал хриплое, тяжелое дыхание своих товарищей. Наконец батарея стала ближе: через бруствер он видел, как суетятся люди у испанских орудий. Ядро с «Софи», срикошетив от скалы с часовней, с воем пронеслось над их головами. Ветер принес со стороны башни облако удушливого дыма.

Не пора ли пускать ракету? Форт находился совсем рядом: были слышны голоса и грохот лафетных колес. Но испанцы были заняты тем, что отвечали на огонь пушек «Софи». Можно подползти чуточку поближе, чуточку поближе, еще ближе. Словно сговорившись, моряки поползли вперед, видя друг друга: так было светло от вспышек.

— Ракету, Бонден, — прошептал Джек. — Мистер Уотт, кошки. Всем проверить оружие.

Боцман привязал к тросам трехлапые кошки; шлюпочный старшина воткнул ракеты, выбил искру на трут и стоял, выжидая. На фоне грохота батареи совсем негромко прозвучало металлическое позвякивание и звук от ослабляемых ремней; сильная одышка проходила.

— Готовы? — прошептал Джек.

— Готовы, — также шепотом отозвались офицеры. Он наклонился. Зашипел запал, и ракета взлетела, оставляя за собой алый след и голубое пламя.

— Вперед! — крикнул капитан, и его голос утонул в оглушительном крике: «Ура, ура!»

Бегом, бегом. Вот они ныряют в сухой ров, пистолеты разряжаются в амбразуры, моряки по тросам забираются на бруствер и кричат, кричат взахлеб. Возле уха голос шлюпочного старшины: «Давай руку, приятель!» Одежду рвут острые камни, и вот он наверху, размахивает саблей, держа пистолет в другой руке. Но сражаться не с кем. Артиллеристы, кроме двух, лежавших на земле, и раненого, корчившегося около большого затененного фонаря, один за другим удирали и мчались к деревне.

— Джонсон! Джонсон! — закричал он. — Заклепать орудия! Сержант Куинн, продолжайте вести беглый огонь. Осветите эти заглушки.

Капитан Ля Ир ломом сбивал замки с горячих 24-фунтовок.

— Лучше взорвать, — сказал он. — Чтобы все взлетело на воздух.

— Ву саве фэр взорвать пушки?

— Еще бы! — с уверенной улыбкой ответил Ля Ир.

— Мистер Маршалл, вы и вся десантная партия должны бежать к причалу.