Пожимаем руки и расходимся, она напоследок смотрит мне в глаза, но уже с совершенно другим выражением: она узнала меня по фотографии на книге, которую я ей послала! Она все помнит, помнит мой звонок! В самом деле, помнит? Или я просто неправильно воспринимаю непривычное выражение ее лица? Кинозвезда! Нереальное, ненастоящее, поразительное существо. Можно ли быть в чем-то уверенной с таким существом? Никогда. Кто знает, из какой пьесы она сейчас произносит текст? Никто не знает.

Но я все равно восхищаюсь ей.

* * *

Надеюсь, к тому моменту, когда вы получите мое сообщение, у вас уже все наладится.

ПРЕЖДЕ ВСЕГО: Пожалуйста, даже не думайте о том, чтобы покинуть корабль. Мы слишком долго вас искали, чтобы так легко потерять.

Девочка с Мэри Джейн вернутся на корабль утром. Корабль отплывает по расписанию. Ни о чем не беспокойтесь.

Существует высокая вероятность того, что в Марселе к вам присоединится девочкина бабушка. В данный момент я стараюсь это организовать. ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ДЕТАЛИ:

1) Девочку лечат с четырех лет. Я лично убеждена, что ни медицинская, ни психологическая помощь ей пользы не приносят.

2) У нее и раньше были проблемы с лекарствами. Вам полезно будет знать, что у ее матери зависимость от кокаина и других наркотических препаратов.

3) Каждый раз при встрече мать дает ей огромное количество таблеток. Поэтому мы, естественно, всячески противимся их личному общению.

4) Формального образования она не имеет; она никогда не общалась с другими детьми. Она не знает, что такое детство.

5) У ее отца были психологические проблемы. Первые годы, когда у ее родителей были еще более-менее хорошие отношения между собой, с ним иногда бывало очень тяжело. Но она была маленькой и не помнит этот период своей жизни.

Не буду растягивать. Вы нужны этому ребенку. Я не могу просто так взять и выбросить еще одного человека из ее жизни.

Искренне верю, что вы проявите уважение к моему решению и перестанете быть ее сообщницей.

Захожу к себе в каюту. Умываюсь. Переодеваюсь. Задумчиво и бесцельно брожу по комнате. Разбиваю уродливую пепельницу, стоявшую у изголовья. Собрав осколки, бросаю их в мусорное ведро. Потом внезапно решаю, что осколки в каюте будут мне мешать. Высыпаю все в огромный желтый конверт, чтобы оставить его перед дверью. Замечаю в коридоре большое мусорное ведро и думаю, что лучше бросить конверт туда.

Доносится чей-то смех. Быстро возвращаюсь в каюту и захлопываю дверь. Пташки летят домой после веселого дня в Неаполе!

Тамарино письмо не выходит из головы. Вновь разворачиваю серый клочок бумаги. Как странно она выражается — будто продиктовала слова на пленку, а потом кто-то записал. Тамара всегда торопится: много работы, тысячи дел, сотни решений, сотни поручений. Мы с девочкой — одно из таких дел. «Просто так выбросить…» Как можно во всем разобраться на таком расстоянии? А с нами в любой момент может случиться беда. Мы можем исчезнуть, утонуть в опасных водах моря. Мы не такие сильные, как вы, Тамара, владелица заводов, газет и пароходов, и нас некому охранять.

Грызу ногти и мечусь по комнате. Потом, не выдержав, иду в каюту девочки.

Подхожу к кровати прямо по неотчищенным пятнам крови на ковре. Белье поменяли. Сбросив покрывало, обнимаю подушку. Чистые простыни, чистые простыни… Чудесного запаха девочки — смеси фруктовых ароматов и ее чистоты — больше нет. Детка моя. Где ты? Рыдаю, прижавшись к подушке. «Я тебя ранила… Ранила… Прости…»

В ванной, всхлипывая, умываюсь холодной водой. Каждый взгляд, брошенный в зеркало, вызывает новый приступ слез. Выхожу из ванной.