Потом Клавдия мыла посуду и прокручивала в памяти имеющиеся факты, составляла новые цепочки.

Увы, все новые версии не выдерживали никакой критики.

Тупик.

Одно Клавдия знала точно — никакой ХРЮКАЛОНЫ она похитителям не выдаст. В противном случае жизнь ее дочери не будет стоить и гроша. Эти гады уберут свидетельницу. В таких делах промашки быть не может. В таких делах идут до конца. Клавдии надо самой разыскать этих сволочей.

Но не за что зацепиться.

Она уже домыла посуду, когда неожиданная идея пронзила ее.

Есть зацепка, есть! — сказала себе Дежкина.

Чубаристов ясно выразился, что четверо с фотоснимка, сделанного фотографом Веней на демонстрации, люди из МВД.

Если происходящее с Клавдией каким-то образом связано с ними, то, надо полагать, и похищение Лены — тоже.

Иными словами, необходимо разыскать хотя бы кого-то из этой четверки — наверняка он что-нибудь да расскажет о судьбе дочери.

А что? Вполне возможная версия для следственно-оперативной разработки.

Тем более что никакой другой у нее нет.

Пятница. 2.18–9.50

На протяжении всей ночи Чубаристов не сомкнул глаз. Он ждал звонка. По его расчетам, шофер служебной «Волги» должен был связаться с ним около семи-восьми утра. Но время шло, а телефон молчал. Правда, пару раз ночью звонила Клавдия, но Чубаристов не ответил. Ему было не до нее.

Чем только Виктор не занимался, чтобы хоть как-то развлечь себя, — и смотрел порнушку ужасающего качества, купленную в подземном переходе у какого-то хлыща, и отжимался от пола, и играл сам с собой в шахматы. Наконец в начале десятого утра по квартире разнесся мелодичный зуммер. Так и есть, это был Николай.

— Виктор Сергеевич, простите, что так поздно… — еле ворочая языком, погасшим голосом проговорил шофер. — Просто я обязан был вас предупредить о том… В общем, я не смогу сегодня выйти на работу.

— Что у тебя стряслось? — У Чубаристова очень хорошо получилась искренняя взволнованность.

— Сам не знаю, — чуть не плакал Николай. — Срачка замучила. Вроде ничего такого не жрал, а как вернулся домой, так и понесло… Сил уже нет, в глазах туман. Виктор Сергеевич, может, перенесем поездку?

— Нельзя, Коленька.

— А что же делать? Я пытался со сменщиком договориться, так он на дачу умотал.

— Поступим таким образом… — Виктор немного помолчал, размышляя, как лучше выкрутиться из этой щекотливой ситуации. — Ты лежи, отдыхай, поправляйся, а я съезжу сам. Ключи от машины у тебя?

— Да.

— Я к тебе заскочу через часок-другой.

— Виктор Сергеевич, спасибо вам огромное, — рассыпался в благодарностях водитель. — Только уж вы никому ни слова…

— За кого ты меня принимаешь? — преувеличенно обиделся Чубаристов. — Кстати, ты откуда сейчас говоришь?

— Да все оттуда же… Из уборной.

За здоровье Николая можно было не волноваться — действие обезвоживающего человеческий организм порошка, подсыпанного Виктором в его стакан с чаем прошлым вечером, должно было закончиться с минуты на минуту.

О том, что Чубаристов сел за руль служебного автомобиля, шофер будет молчать, это в его интересах. В противном случае он может потерять свое рабочее место. Так, с этим разобрались. Поехали дальше.

В этот момент в дверь позвонили…

Пятница. 7.12–9.24

Под утро Клавдия вновь услыхала в телефонной трубке идиотский текст, что был записан Чубаристовым на автоответчик.

На этот раз она не удостоила машину ответом.