— Я ничего не хочу от тебя, Конан, разве что скрасить твое одиночество в течение нынешней ночи.

Спустя некоторое время, мужчина и женщина обнаружили полуразрушенную сторожевую башню. Чистый пол, а также вязанка дров указывали на то, что другие путешественники ранее использовали ее для ночлега. Киммериец разжег костер, а Тамара расстелила одеяло. Сбросив одежду с себя, она помогла ему раздеться.

Не в первый раз варвар видел ее обнаженной, но то зрелище на борту «Шершня» сильно отличалось. Теперь длинные волосы, свободно падающие с плеч, не закрывали полные груди с набухшими сосками. Благородные линии тела сходились к талии, чтобы мягко обогнуть крутые бедро и сбежать вниз по стройным ногам. Лицо девушки даже затененное имело поистине королевскую красоту, а тонкие руки, ласкающие его, свидетельствовали о женственности.

Конан с жадностью впился в губы Тамары, но она прервала поцелуй и увлекла киммерийца на одеяло. Коленопреклоненная перед ним она гладила могучее тело воина, нежно целуя каждый из многочисленных шрамов. И постепенно ее ласки теряли налет невинности.

Безусловно, монахиня не была единственной женщиной, которую варвар уложил в постель после событий на Черном Побережье. Конан не мог упомнить всех, ведь он искал их благосклонности исключительно, чтобы отогнать призраков прошлого. В жарких объятиях ему хотелось похоронить память о Белит и сжечь боль утраты. И всякий раз эти усилия терпели неудачу, ибо пустота подобных актов не шла ни в какое сравнение с глубиной того, что он когда-то испытывал.

Тамара же относилась к нему иначе, чем легионы шлюх и любовниц. Только когда ее губы встретились со шрамом на его левом бедре, он вздрогнул.

— Что-то не так…? — девушка подняла лицо.

Конан покачал головой. Ту рану киммериец получил на борту «Бдительного стража», в момент атаки команды «Тигрицы» их маленького судна. Белит сделала варвара своим супругом и повелителем. Прекрасная шемитка танцевала для северянина, а после осыпала поцелуями этот самый рубец.

— Должно быть, грустная память, — глаза Тамары заблестели.

Он кивнул.

— И я невольно ее разбередила, — горячая слеза капнула на шрам.

Киммериец поднял девушку с колен и притянул к себе за густые волосы. Его поцелуй был таким неистовым, будто он целовался в последний раз в жизни.

Их любовная игра не походила ни на неуклюжие ласки юнцов, ни на бесстрастное соединение тел, осуществляемое за плату или в счет долга. В начале страсть была бешенной и торопливой, из-за охватившего обоих взаимного влечения. Возможно, этих двух людей свел случай посредством козней Халар Зима, но дальнейший выбор воин и монахиня сделали осознанно. К тому же, благодаря образовавшемуся союзу, каждый получил частицу другого, чтобы даже после расставания любой из них не чувствовал себя одиноким. Без малейшего сожаления, с все более нарастающей радостью они продолжали наслаждаться друг другом, и в конечном итоге, полностью утолив голод, переплетенные тела любовников замерли у догорающего костра.

Конан держал ее крепко, хотя девушка не предпринимала никаких попыток освободиться из его объятий. Вместо этого Тамара задумчиво водила пальцами по сетки боевых отметин, словно предсказатель, читающий судьбу в линиях ладони. Наконец, она прижалась щекой к его груди.

— Я не успокоюсь пока ты будешь в пути, Конан.

— Три дня до Асгалуна и столько же до Хор Калба.

— Артус велел передать, что, если вы не встретитесь в Гиркании, он все равно выследит тебя. Ты встретишься с ним?

— Конечно, — серьезно ответил киммериец. — Я же должен убедиться, что Артус обеспечил твою безопасность. Если по какой-то причине, он не сумеет, то я выявлю и убью виновника.