Я была на ногах еще до семи утра. Не скажу, что всегда просыпалась бодрой, но почти никогда – по будильнику. Организм за столько лет сам выработал привычку вставать ни свет ни заря, так что я с полной уверенностью вообще могла не включать будильник (что, собственно, иногда и делала). Потом стоило только открыть глаза, взглянуть на часы, и – пожалуйста! – половина седьмого. Ну или двадцать минут – плюс-минус.

Я как раз сидела за утренним кофе, когда позвонил Кирьянов.

– Танюха, ты спишь? – раздался в телефоне его бодрый голос.

– Да, – так же бодро ответила я. Не люблю такие странные вопросы.

– Я так и понял. – Подполковник никак не отреагировал на мой сарказм. – Давай допивай свой кофе и через час подходи к дому убитого. Пойдем квартиру осматривать.

– О… мы наконец-то выбираем квартиру! – не удержалась я.

– Да-да. Расположение прекрасное, дом относительно новый, хороший вид. И обязательно у мертвого владельца, – усмехнулся Кирьянов.

– Все как нам нравится!

– И не говори, – в трубке раздался смешок. – Так что давай, подъезжай.

Он всегда знал, что если позвонить мне утром, то велика вероятность застать меня именно за кофе. Впрочем, если знать мою любовь к этому напитку, с кофе я могла быть в любой момент времени.

День обещал быть жарким. Солнце уже вовсю светило, на небе не было ни облачка. Так что я выбрала светлые джинсы и белую футболку, а на плечо – легкую сумку. Я не была из тех девушек, что носят с собой все, от губной помады и до отвертки, но даже минимум необходимых вещей – кошелек и телефон – не любила распихивать по карманам.

Собравшись и снова потратив некоторое время для того, чтобы найти ключи (вечно они от меня скрываются), я наконец-то вышла из квартиры. Инстинктивно посмотрев за дверь и увидев, что сегодня мне пакетов с деньгами не оставляли (а жаль), я как-то мысленно выдохнула и направилась к лифту. Это даже и лучше – чем меньше необъяснимого, тем легче оставаться в своих границах и реагировать на события так, как привыкла. В расследовании преступлений, конечно, практически всегда было что-то необъяснимое, но одно дело, когда это связано с несостыковками показаний свидетелей, а другое – с тайным наймом, непонятными сообщениями на бумажке и тому подобным. Но всегда все тайное становится явным, а все непонятное – абсолютно ясным. Я не сомневалась, что и в этот раз будет так же. Вопрос – сколько времени должно пройти, чтобы ситуация прояснилась. Я надеялась, что после посещения квартиры Александрова зацепок будет больше, чем после диалога с его пьяной неизвестной поклонницей.

На улице действительно начиналась жара. Еще не собрались утренние пробки, еще двигатели машин не добавили несколько градусов к и без того теплому утру, а в тени прохлада уже не давала бодрости. Страшно было подумать, что будет через час.

Я зашагала по улице, все так же наблюдая за людьми, идущими навстречу. Никому из них не было дела до того, что происходило вокруг, – каждый стремился по своим делам. Они думали о предстоящей работе, о поездке к родителям, о том, что не хватает денег, или, наоборот, о том, что их очень много и нужно куда-то их срочно деть.

Мне снова попалось несколько недовольных пар с детьми – одинаково недовольные, как дети, так и взрослые. А также парочки влюбленных, счастливых настолько, что было даже немного завидно. Если не сказать противно.

Я никогда не жалела о том, что у меня не было отношений. Мне было проще: я не обязана была дома объяснять, почему я задержалась, почему я не хочу разговаривать, смотреть сериал или, например, пойти гулять сразу же по возвращении домой. И уж точно мне не приходилось постоянно отвечать на звонки о том, где я и когда вернусь.