|
И уж точно мне не приходилось постоянно отвечать на звонки о том, где я и когда вернусь. Мобильные телефоны все больше предоставляют нам инструментов для контроля за близкими и постоянного отслеживания, где, кто и когда находится. Написать сообщение, поделиться геометкой, в конце концов позвонить по видеосвязи. Собственничество процветает. Иногда мне даже было не по себе оттого, как раньше, каких-то лет десять-двадцать назад мы могли найти друг друга, просто имея дома городской телефон. Мы созванивались, договаривались встретиться и приходили вовремя в назначенное место. А еще, если ты не хотел, чтобы тебя тревожили, никто и никогда не мог тебя найти. Кто-то может сказать: ну и не бери мобильный телефон, не отвечай на звонок. Но разве же это возможно? Ведь мы постоянно хотим увидеть, кто выложил фотографию, кто посетил новое место, кто высказал свою какую-нибудь особо ценную мысль, решив, что ее обязательно должны узнать все вокруг. И неважно, что это может быть фотография в духе «солнце на ладошке» или, например, псевдофилософская цитата несуществующего мудреца. Хорошо еще, что в нашем городе было не так много достопримечательностей, чтобы то тут то там наблюдать туристов, фотографирующихся с тем, что им показалось достойным образчиком архитектуры. Как говорится, не сфотографировался – значит, не был.
Спустя несколько минут ходьбы под палящим солнцем я снова оказалась на месте убийства. Точнее, там, где вчера утром было обнаружено тело. Все вокруг уже никак не напоминало о произошедшем: люди шли по своим делам, машины стояли в пробке, а птицам, что вчера, что сегодня, было абсолютно наплевать на происходящее. На улице Кирьянова не было. Я зашла во двор, но там тоже было пусто, даже вчерашних девушек с колясками не наблюдалось. Внезапно я заметила какое-то шевеление в кустах. Повернувшись, я увидела, что это тот самый вчерашний пес. Только теперь я смогла его рассмотреть. На вид дворняга, серого цвета, с одним обвисшим ухом. Всклокоченная шерсть производила впечатление, будто пса помыли и забыли высушить. – О, привет, дружище. – В отсутствие Кирьянова нужно было чем-то заняться. – Что, прячешься от жары? Пес смотрел на меня, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону. – Извини, угостить тебя нечем. – Я развела руками. – Придется тебе как-то самому. Я не была собачницей или кошатницей. Во мне, скорее всего, говорила способность разговаривать с кем или с чем угодно. И если кошки обычно были себе на уме, то собаки слушали охотно, и казалось, что они действительно понимают все, что ты им говоришь. Впрочем, в кошачьем мире такие примеры тоже были, хоть и в значительно меньшем количестве. Собаки любят человека, а кошки любят, чтобы их любили. Барбос уселся на землю и начал самозабвенно чесать лапой за ухом. Я обвела взглядом дом. Знаю, что людям часто становится не по себе, когда они смотрят на обычное с виду место, где произошло что-то ужасное. Но для меня это был просто здание. Занавески на окнах, кондиционеры, на балконах кое-где сушилось белье. Все как обычно. – Что же у вас тут стряслось-то? – задумчиво спросила я, как будто обращаясь к псу. Тот тут же перестал чесаться и снова внимательно посмотрел на меня. – Ну, признавайся, видел что-нибудь? – посмотрела я на него внимательно, а потом усмехнулась. – Да уж, ты не скажешь. Пес снова склонил голову набок, после чего снова уполз в тень за кусты. Конечно, этот мой вопрос, адресованный собаке, не был продиктован желанием получить ответ. Но когда на тебя так внимательно смотрят, волей-неволей начинаешь верить, что тебя понимают. Может быть, так оно и есть. В этот момент во двор медленно въехала полицейская машина и остановилась у подъезда. Из нее вышел Кирьянов. – Давай, Саш, не жди меня, – обратился он к водителю. |
