Наконец, спустившись и усевшись в машину, я направилась к Кирьянову. Дождь не ослабевал, и дорога все больше походила на реку, в которой машины плыли вполколеса, а некоторые и вовсе купали бамперы, заставляя водителей молиться, чтобы какой-нибудь случайной волной не залило двигатель. Вообще, этот коллапс с погодой был всегда. Ни дождь, ни жару никогда не ждали, несмотря на все предупреждения метеорологов. И если противодействие высокой температуре в основном было задачей лично каждого человека, то вот с дождем, а точнее с потоками воды на дорогах, должна была что-то делать администрация. Не то чтобы меня это сильно задевало, но перспектива оказаться посреди лужи в заглохшей машине совсем не прельщала.

Поток автомобилей двигался медленно, утренний час пик сбивал всех желающих добраться до работы в пробки, а дождь следил за тем, чтобы они не разбегались. По радио передавали сводку новостей, после которых началась музыка. К моему удивлению, это не было что-то современное и танцевальное. Заиграла композиция, очень похожая на то, что вчера исполнял коллектив в «Объекте». Возможно, это тоже был джаз – я не могла определить, но мелодия была очень знакома. К тому же она очень хорошо сочеталась с пасмурным небом и дождем, как бы настойчиво нашептывая тебе: «Может, ну ее, эту работу?»

– В эфире нашего радио прозвучал известный джазовый стандарт «Чай для двоих», – включился ведущий, когда музыка закончилась. – Что может быть лучше, чем в такой дождь пить чай, сидя у окна?

«Пить кофе, – подумала я. – И можно даже без окна».

Но музыка и правда красивая, с этим легко было согласиться. После вчерашнего концерта я, по-моему, впервые слушала музыку внимательно, давая ей увести себя в какие-то дебри мыслей. Но расслабляться было нельзя, ведь впереди были важные встречи, из которых нужно было выжать максимум полезной информации.

Наконец, протолкавшись через пробки и проплыв по рекам, заменившим собой центральные улицы, такси остановилось у здания полицейского управления. Проходная, коридор, лестница – и я снова у кабинета Кирьянова. Разговоров из-за закрытой двери не было слышно, но я все равно постучала (чувство такта мне не чуждо).

– Да, входите, – как будто издалека донесся голос подполковника.

Открыв дверь, я увидела, что Кирьянов сосредоточенно что-то ищет в папке с бумагами.

– А, Тань, это ты. – Мне показалось, что это прозвучало с облегчением.

– А ты ждал кого-то другого?

– Да тут… Редко, понимаешь, кто-то приходит с хорошими новостями. Все больше какие-то проблемы, дела, вопросы…

– Да, это была бы лучшая работа на свете, если бы не все эти нераскрытые дела.

– И не говори, – ответил Кирьянов, откладывая бумаги. – Так что у тебя?

Я уселась в кресло возле длинного стола и притянула к себе внезапно замеченную мной тарелку с печеньками. Оно были самыми обычными, с начинкой «из ничего».

– Ну, вчера я плодотворно пообщалась с соседями Александрова по лестничной клетке. Один, а точнее одна, сказала, что видела девушку музыканта, но незнакома с ней. А мужчина из другой квартиры заверил, что Александров живет один.

– Ага…

– Но и еще одна соседка видела, как девушка выходила за покупками из квартиры Марата. Похоже, она закрывала все бытовые потребности, пока он сочинял или записывал музыку.

– А где же тогда готовая еда? Уходя из отношений, еду с собой не забирают, – покачал головой Владимир.

– Вот этот вопрос меня тоже очень интересует. – Я взяла еще печенье, разламывая его на части и отправляя в рот. – Думаю, это было что-то демонстративное.