Я подумала, что даже не было удивительным, почему Александров выбрал эту студию звукозаписи. Спокойствие, отсутствие большого трафика и этакое погружение в эпоху явно способствовали спокойному творчеству.

Входная дверь была новой и совсем не скрипела, вызывая диссонанс со старой кирпичной кладкой. Лестница, начинавшаяся сразу за дверью, тоже была вполне современной. На всем ее протяжении наверх по стенам слева и справа были развешаны фотографии музыкантов, обложки альбомов и с первого взгляда непонятные надписи, представлявшие собой, по-видимому, строчки из разных песен. Светлые деревянные ступени отлично сочетались с темно-красным кирпичом стен.

Поднявшись на этаж и толкнув тяжелую дверь, я оказалась в чем-то вроде тамбура или прихожей. Короткий коридорчик отсюда вел в небольшую комнату с диваном, и с того места, где я находилась, было видно, что там разговаривает небольшая компания, состоящая из двух парней и двух девушек. Услышав, как дверь за мной со стуком закрылась, они повернули головы в мою сторону, что-то спросив друг у друга и пожав плечами, после чего вернулись к разговору.

Когда я вошла к ним в комнату, они снова повернули головы ко мне, как будто видели меня в первый раз. Всем им было лет около двадцати. Парни были одеты в спортивную одежду, из-за чего, как мне казалось, они очень сильно походили на хрестоматийных рэперов. Девушки внешне ничем не отличались от миллионов таких же шагающих по улицам. У них не было ни особо ярких глаз, ни длинных волос, ни стереотипно привлекательных фигур. Но все они смотрели на меня с выражением превосходства на лице. Еще бы, они же были с парнями, считавшими себя суперзвездами! Еще немного, и для них будут открыты «Олимпийский», «Гластонбери» и вообще все концертные площадки мира, а гонорары на счетах будут заставлять их сбиваться в подсчете нулей.

– Всем привет, – кивнула я им и обвела взглядом комнату. – А где хозяин всего этого прекрасного места?

– А вам он зачем? – спросил один из парней с пубертатной бородкой.

– Надо обсудить вопрос алиментов. – Я скорчила мину, демонстрируя, как мне уже этот процесс надоел.

Парень тут же стушевался. Было видно, что он не ожидал такого ответа. Всегда легко показать собственное превосходство, если кто-то новичок в твоем деле – ведь ты уже целых два раза был на записи! А тут кто-то непонятный пытается продемонстрировать свои таланты… Но сообщение о том, что кто-то в отличие от тебя пришел решать серьезные вопросы, сразу возвращает тебя с небес на землю.

– А… у него сейчас запись как раз. – Парень уже сказал, как будто стесняясь, и показал на дверь в углу комнаты.

– И долго уже идет? – поинтересовалась я.

– Наверное, пару часов, – пожал плечами, вступая в разговор, другой парень.

– И что же, вы все это время тут сидите? – Я удивленно подняла брови.

– Ну так его иначе не поймать – он все время занят. Вот и сидим, – развел руками первый.

Видимо, открыть дверь и спросить то, что они хотят, парни не решались. То ли влиял авторитет звукорежиссера, то ли за внешней смелостью и крутостью парней пряталась банальная стеснительность и боязнь отказа. В любом случае скрывали они ее успешно, раз девушки все еще были с ними.

Решив, что не стоит разрушать с таким трудом созданный образ, я кивнула парням. Этот жест мог означать два разных смысла, кроющихся в очень похожих между собой фразах: «Да, я вас понимаю» и «Все с вами ясно».