– Ну… – Павел задумался. – Таких музыкантов, чтобы играли настоящий джаз, у нас практически нет. Чаще всего люди стараются сделать вид, что они играют джаз, переделывая в такой манере популярные мелодии. Но они все – те, кого мы называем халтурщиками.

– Халтурщиками? – делано удивилась я. – Они настолько плохо играют?

– Эм… нет, халтурщики – это те, кто играет за деньги то, что хочет публика, и там, где она хочет. Популярные мелодии на свадьбах, фоновая музыка в кафе, уличные тематические площадки.

– О… И что, в нашем городе нет настоящих профессионалов? – спросила я.

– Так они и есть профессионалы. – Павел отхлебнул чай (наверное, чай – подумала я) из кружки, стоящей рядом с пультом.

– Я имела в виду, – тоном голоса я старалась показать свою неопытность и незнание терминологии, – есть ли у нас люди, которые сочиняют свою музыку?

– Безусловно. Тот же Александров, к примеру.

Вот оно.

– Да, я много слышала о нем. – Кивнув, я сделала вид, что ставлю отметки в блокноте.

– Вы же знаете, что случилось? – Павел внимательно посмотрел на меня.

– Вы про… – Я неопределенно покрутила ручкой в воздухе.

– Про гибель Александрова, да, – кивнул звукорежиссер. – Жуткое дело.

– Ну, я слышала, что его нашли под окнами его дома.

– Так да! Сиганул-таки, – вздохнул Павел, снова отпивая из кружки. – Такой музыкант был! Вот как раз тот, кто вам нужен.

– В смысле? – Уже не первый раз я слышала, что поступок Марата некоторые считали закономерным. Но пока конкретики было мало, а свидетельства очевидцев говорили как раз об обратном.

– Вы о том, почему «сиганул-таки» или почему он вам нужен? – Павел что-то подвигал на микшерном пульте.

– И о том и о том.

– Ну, нужен он вам был потому, что как раз и был тем музыкантом, который играл свою музыку. Да он, впрочем, вообще все что угодно играл. Но джаз любил безмерно и всегда старался что-то о нем рассказать. А о том, почему я так выразился про «сиганул», – у него такое настроение было в последние месяцы, что самоубийство было лишь вопросом времени.

– Почему? Он что-то рассказывал?

– Нет, в том, что касается личной жизни, Марат был тот еще молчун. Но в последнее время он был очень мрачный и музыка у него стала звучать… Как бы это выразиться… – Павел постучал пальцем по подбородку. – Обреченно.

– Ого… – Я нахмурилась, как бы делая пометки в блокноте. – А у него что, что-то случилось?

Я, конечно, слышала фразу о том, что Марат не особенно рассказывал о своей жизни, но по собственному опыту знала, что «не особенно» не означает «совсем нет». Бывали случаи, когда человек говорил, что у него нет информации, а потом еще час рассказывал все, что знал. Так что я уже взяла за правило, что всегда нужно спрашивать снова и снова, пока не будут получены хоть какие-нибудь сведения.

– Судя по всему, у него что-то случилось уже давно. И скорее всего, из-за девушки. Они же всегда вокруг него вились. Даже когда Марат первый альбом записывал у меня, то с ним постоянно сидела одна. – Павел поморщился.

– Вроде как муза? – Я постаралась изобразить максимально наивную заинтересованную улыбку.