— Ты мне начал действовать на нервы! Еще слово, и я посажу тебя на цепь!

Осознав, что стал перегибать палку, Глеб сбавил тон:

— Хорошо! Я прошу тебя! Привези Гержавина! Он хороший врач. Пускай осмотрит Ольгу!

Минуту помолчав, пронзительно смотря на Корозова, Вадим вымолвил:

— Вот это другое дело!

Вытянувшись в струну, Гержавина насторожилась. Неужели это возможно, чтобы ее муж тоже появился здесь, увидел их, и она могла бы припасть к его плечу, а девочки прижаться к отцу? Вместе не так страшно. Вместе это вместе. Она навострила уши, слушая, чем закончится разговор.

— А где ж я тебе возьму Гержавина? — спросил Хичков.

— Ты же не считаешь меня идиотом? — сдержанно сказал Глеб.

Переведя глаза на Ольгу, Вадим подумал и согласился:

— Ты хорошо за нее заплатил! Думаю, там и за дока хватит! Тем более что он искупил свою вину!

— Я вижу, перед тобой все вокруг виноваты! — покачал головой Корозов.

— Док нарушил обещание и подставил свою семью! Он не дорожит своими детьми! Я не понимаю такого отца! — проговорил Хичков.

Вдруг с дивана сорвалась жена Гержавина, вскочила на ноги, и сбивчиво воскликнула:

— Неправда! Это неправда! Зачем вы говорите неправду?

Лицо Вадима сразу стало мрачным, взгляд обжег женщину. Он не мог терпеть, когда женщины вмешивались в его разговор, перебивали, не подчинялись ему. Резко прикрикнул:

— Пошла на место!

Она умолкла, сжалась и неслышно опустилась на диван. Отводя глаза, обняла прижавшихся к ней дочек. Корозов отвлек внимание Вадима на себя:

— Ты только что сказал, что он искупил свою вину.

— Пожалуй, да! — отозвался тот. — Он оказал помощь моим парням! Так и быть, я распоряжусь, сейчас его привезут! Как видишь, я нормальный человек и могу платить по счетам! Но у каждого из нас в этой жизни своя роль!

У Гержавиной захолонуло сердце, а потом часто забилось, когда она услыхала обещание Хичкова привезти ее мужа.

Глеб, в ответ на последние слова Вадима, проговорил:

— Не слишком почетную роль ты себе выбрал!

— Для почета я пошел бы в депутаты! — усмехнулся Хичков. — Только роли никто из нас не выбирает. Они раздаются нам свыше. Бог вершит. Человека нельзя переделать, он рождается готовым продуктом! — замолчал, отступил вглубь прихожей и исчез за дверью.

69

Вскоре привезли Гержавина. Видно, ему не объяснили, зачем он тут нужен, потому что он влетел в комнату, как угорелый. Глазами забегал по всем лицам. Не успел удивиться, увидев здесь Корозова, и бросился к своей семье. Обнял, целуя всех сразу. Пустил слезу вместе с женой и детьми, твердя одно и то же:

— Вы живые, вы живые, вы живые.

Дети и жена облепили его и тоже что-то говорили, но, казалось, никто никого не слышал, только радость и надежда были в голосах. Женщина видела, как осунулся и поседел ее муж, и жалость сдавила ее сердце. Она сейчас не помнила о том, что сама пережила с дочерями, она думала, что пришлось пережить мужу, и как тяжело он это перенес.

Есть женщины — жертвенные натуры. Ради близких людей они готовы бросить все и забыть о себе. И собственная боль для них не боль, когда больно тем, кого они любят. Такие женщины пойдут в огонь и в ад, только бы защитить и спасти от этого своих близких. На таких женщинах держатся семьи, на таких женщинах держится государство. Если бы не было таких женщин, то мужчинам некого было бы защищать, не за кого было бы воевать, потому что эти женщины — Матери. А Матери — это тыл. Матери — это Родина.

Стоя у другого дивана, Глеб и Ольга молчали, понимая состояние Гержавиных.